Мистер Вечный Канун. Уэлихолн

Парадоксальный закон вежливости… В свое время он не помешал Виктору устроить скандал – по сути, сбежать из дома и уехать в столицу без материнского благословения, – но при этом сейчас обязывал отвечать какой-то незнакомой старухе.

– Еду домой. К празднику.

– К празднику? – недоуменно подняла брови мисс Хэтти, а потом улыбнулась: – А, Канун! Ну конечно!

– А вы? – спросил Виктор, хотя, по правде, ему не было дела: сейчас все его мысли занимало другое. Стоило удивлению от неожиданного возникновения попутчицы отступить, как к нему вернулись его прежние страхи.

Скоро он приедет домой. Скоро он увидит Ее. Интересно, Она ему что-то скажет? Или молча вышвырнет за порог?

– А я… – мисс Хэтти глядела в пустоту перед собой. Она также сейчас находилась мыслями где-то далеко. – Меня позвали… Я не была в Уэлихолне много-много лет и еще столько же не появлялась бы, но подарочки… да, подарочки, которыми они меня заманили, стоят поездки. Стоят того, чтобы я собрала свою любимую ковровую сумку и своих малышей в дорогу.

«Странный ответ», – подумал Виктор – зловещие нотки в голосе этой чудаковатой женщины пробудили в нем неясную тревогу. Что-то с ней все же было не так…

– Я еду повидать внуков, – добавила мисс Хэтти, и Виктор про себя усмехнулся собственной мнительности. – Давно не видела маленьких негодников – совсем позабыли старую.

Виктор поглядел в окно – все те же туманные холмы, все те же огни, что порой на них вспыхивают…

Мисс Хэтти продолжила рассказывать о своих внуках, но он ее не слушал.

Виктор думал о том, что его ждет, гадал, не совершил ли ошибку, и спрашивал себя: «Зачем… ну зачем ты едешь домой?» Сердце настойчиво твердило: «Ничего хорошего тебя там не ждет».

Семь прошлых лет он отправлял открытки к праздникам, и этого всегда хватало. Из дома приходили пространные и душевные, чем-то напоминающие выдержки из личного дневника письма сестры, яркие и пестрые самодельные открытки младших членов семьи и добродушные, беззаботные, подчас анекдотичные послания дядюшки.

Еще были письма от отца, в которых между строк проглядывала неизбывная тоска: когда Виктор читал отцовские письма, его не покидало ощущение, что он вовсе не держит в руках покрытый чернилами лист бумаги, а стоит перед распахнутым в холодное утро окном…

Ему писали почти все, только Она – никогда.