Остров Пингвинов

Один из них, вы его прекрасно знаете, направляясь прямой дорогой к вечному блаженству и руководствуясь только собственным интеллектом, достиг всего сам, и иногда вы видите, как на золотых облаках выгибается его героическая грудь. Кентавр Хирон земными трудами, добился всего сам, земными трудами, и заслужил место среди блаженных, чтобы потом заведовать образованием Ахилла, и этот молодой герой, выйдя из рук кентавра, прожил два года, одетый по образу молодой девы, среди дочерей царя Ликомеда. Он разделил их игры и ложе, не давая им ни на минуту заподозрить, что он не такая уж молодая дева, как они.

Я считаю, что этим примером я доказал, что для достижения вечного блаженства достаточно обладать некоторыми человеческими частями тела, при условии, что они благородны. И разве то, кентавр Хирон смог достичь, не будучи возвышенным крещением, крещёные пингвины не смогли бы достичь после крещения, если бы они стали наполовину пингвинами и половину людьми? Поэтому я умоляю Вас, Господь, дать пингвинам старика Маэля человеческую голову и бюст, чтобы они могли достойно восхвалять вас, и дать им бессмертную, но маленькую душу.

Так говорила Екатерина, и по толпе отцов церкви, докторов, исповедников, понтификов прокатился шёпот одобрения.

Но святой отшельник Антуан встал и, устремив к Его Высочеству две узловатые, красные руки, возопил:

– Не делай этого, Господи Боже ты мой! – воскликнул он, – Во имя нашего святого Параклета не делай этого!

Он говорил с такой яростью, что его длинная белая борода тряслась у него на подбородке, как пустая торба у уст голодного коня,

– Господи! Не делай этого! Птицы с человеческими головами уже существуют! Святая Екатерина могла бы выдумать что-нибудь получше!

– Воображение отбирает и сравнивает, само по себе оно никогда ничего не создаёт! – сухо ответила Святая Екатерина.

– …Эти твари уже существуют, – продолжал Сент-Антуан, который ничего не хотел слышать. Это называется гарпии, и они являются наиболее неконструктивными из всех животных со времён Творения. Однажды, в пустыне, я пригласил на ужин Святого Павла, настоятеля, и поставил стол на пороге моей хижины, под старой сикоморой. Гарпии сидели в ветвях, оглушая нас своими резкими криками, гадя во все блюда.