Остров Пингвинов

Но мое предощущение не должно касаться их свободной воли! Я не должен запрещать им свободного выбора! Чтобы не ущемлять человеческую свободу, я не буду показывать никому, что я знаю, я занавешу свои всевидящие глаза плотной пеленой, гораздо более плотной, чем та, которую я когда-то пробил сам, моя слепая прозорливость теперь будет удивляться тому, что я некогда напланировал!

И тотчас же, призвав Архангела Рафаэля, он повелел:

– Иди и найди, – сказал он, – святого человека Маэля, предупреди его о его прискорбной ошибке, какая произошла по моему произволению и скажи ему, чтобы вооружившись моим именем, он поспешил превратить этих пингвинов в людей.

Глава VIII.

МЕТАМОРФОЗА ПИНГВИНОВ

Архангел, спустившись на Пингвиний Остров, обнаружил, что святой человек спит в дупле скалы среди своих новых учеников. Он положил руку ему на плечо и, разбудив его, сказал тихим голосом:

– Маэль, не спи! Маэль, не бойся!

И святой, ослеплённый ярким светом, опьяненный восхитительным запахом, узнал Ангела Господня и простерся пред ним по земле, попирая лбом землю.

И Ангел снова рёк:

– Маэль, знай свою ошибку: полагая, что ты крестил детей Адама, ты крестил птиц, и вот теперь твои пингвины вошли в церковь Божью…

При этих словах старик совершенно ошалел и только бессмысленно хлопал глазами.

И Ангел продолжил дозволенные речи:

– Встань, Маэль, вооружись могущественным Именем Господним и скажи этим птицам:

«Птицы! Будьте людьми!»

И святой Маэль, плача и молясь, вооружился могущественным именем Господа и сказал птицам:

– Будьте!

И тотчас же раздалось лёгкое жужжание, шум и треск.

Сразу же, прямо на глазах пингвины были преобразованы и трансформированы. Их лбы расширились, а головы округлились, как купол храма, как Ротонда Святой Марии в Риме. Их овальные глаза расширились и стали различать Вселенную, мясистый нос теперь покрывал две щели их ноздрей, их клювы превратились в рот, и из этого рта вылетело первое слово, их шеи вытянулись и стали шире, их крылья превратились в руки, а ноги остались ногами, в их груди теперь обитала взволнованная, ищущая собственное амбивалентное «Я» трепетная и пытливая душа.

Тем не менее, они все еще имели некоторые следы своего первого воплощения. Они были склонны смотреть в сторону, и были весьма косоглазы, они покачивались из стороны в сторону на слишком коротких бёдрах, их тела по-прежнему были покрыты лёгким пухом.