Шесть зимних ночей

 – Но я знаю, что ты что-то задумал.

– Задумал?

Томас поправил очки. Все это было крайне не вовремя. Фредди всегда только и ждал, чтобы устроить какую-нибудь пакость – если он пронюхал о том, что Томас скрывал, бед не оберешься…

– У тебя какая-то тайна, – с важным видом сказал брат. – Я видел, как ты ходил на вокзал вчера, а потом якобы помогал выселившейся мадам Поркард донести ее багаж до трамвайной станции и сам сел на трамвай. Куда ты ездил?

– Нужно было помочь мадам донести багаж до дома ее кузины. У нее были очень тяжелые чемоданы…

– Ну ты и врун, Томми.

Я тебя хорошо знаю и сразу вижу, когда ты что-то скрываешь. Думаю, отцу будет любопытно узнать…

– Не говори ему ничего! – испуганно прошептал Томас, и Фредди самодовольно осклабился.

– Вот видишь! Рассказывай…

– Не сейчас, Фредди. Я тороплюсь. Я все тебе расскажу. Только потом. Ты же знаешь, что я все тебе рассказываю.

– Куда это ты так торопишься?

– Нужно отнести это новому постояльцу, – сказал Томас, продемонстрировав свой сверток.

 – Он и так меня заждался…

– Новый постоялец? Гм… Сегодня ведь никто не вселялся. Ты снова скрытничаешь, но я слежу за тобой, Томми, меня не проведешь.

Под пристальным взглядом брата Томас выскользнул из Газетной гостиной и ринулся по коридору. Кое в чем он не солгал – новый «постоялец» действительно ждал этот сверток, а он, Томас, и так слишком задержался. Оставалось надеяться, что «постоялец» проявит терпение, хотя, зная этого господина, Томас боялся, что «нерасторопного коридорного» ждет целая буря возмущения и негодования из-за задержки.

Он ведь сказал ему, что скоро придет…

«Только бы этот тип не сожрал мои рисунки или карандаши, – испуганно подумал Томас. – Я потратил на них все, что оставалось от чаевых…»

Добравшись до своей комнатки у лестницы, он затаил дыхание и открыл дверь.

– Прошу прощения, – начал коридорный, переступив порог. – Я знаю, что меня долго не было, но…

Томас оборвал себя на полуслове. Комнатка была пуста. Его рисунки – угольные бабочки и кривоватые портреты некоей мисс, сделанные прямо на страничках старых газет, – как и прежде, висели на стене, закрепленные булавками.

Карандаши на тумбочке также были на месте, а вот «постоялец» в комнатке отсутствовал. И хуже всего – на полу у кровати валялась сорванная с уже упакованного подарка оберточная бумага; рядом в беспорядке лежали ленты.

Подарок – очень важный подарок! – исчез!

И тут где-то на этаж ниже раздался дикий женский визг.