Долгая мелодия саксофона

Аркадий Владимирович, тебя все это время берег вот этот ангел своею любовью.

Аня взяла в руки гитару и запела, очень хорошо запела. И все, с первых звуков ее голоса, стали подходить к Аркадию Владимировичу и подталкивать его к ней.

Выхожу один я на дорогу;

Сквозь туман кремнистый путь блестит;

Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,

И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!

Спит земля в сиянье голубом…

Что же мне так больно и так трудно?

Жду ль чего? Жалею ли о чем?

Уж не жду от жизни ничего я,

И не жаль мне прошлого ничуть;

Я ищу свободы и покоя!

Я б хотел забыться и заснуть!

Но не тем холодным сном могилы…

Я б желал навеки так заснуть,

Чтоб в груди дремали жизни силы,

Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь;

Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,

Про любовь мне сладкий голос пел,

Надо мной чтоб, вечно зеленея,

Темный дуб склонился и шумел.

Я до сих пор еще ни разу не была на море. Все откладываю, откладываю…

Наступила паза, во время которой все стали вспоминать свои поездки на море и даже немного восклицать.

– А я неделю назад ездил на море на большой машине… Искал место поглубже…

– Да неужели, Аркадий Владимирович, вы это сделали?! И в вашей огромной мастерской совсем чисто?!

– Первые дни даже страшно было заходить.

Вот как будто за покойником вынесли все вон. Ни листочка эскиза малюсенького не осталось. Обмел пустые стены несколько раз и повесил календарь… Все время смотрел на календарь – сколько прожил и когда что сделал, а теперь смотрю – сколько осталось и сколько надо еще сделать… И вокруг пустые полки.

– Ха-ха-ха! И сколько же лет вы себе еще отпустили?! А Аня заснула.

Спит путник. Утомилась. Дошла.

Аня удобно сидела в кресле перед чашей с вином и запеченным зайцем и спала. Улыбалась и спала. Аркадий Владимирович и Олег осторожно перенесли кресло с Аней к балюстраде, сами сели рядом с ней по обе стороны от нее, положили свои ноги на балюстраду и долго сидели молча. Ах, как этот жаркий ветер быстро листал страницы их жизни.