Сказ про то, как Борис Александрович за знанием ходил

 – Васька-конюх давеча говорить начал.

– Да ну!? – удивились все. – И что он сказал?

Это была известная история про Ваську-конюха. Года три тому назад, наслушавшись сказок, решил он пойти к Бабе Яге за знаниями про лошадей, дабы стать главным конюхом. Три дня он пропадал где-то, а когда пришел, то говорить ничего не мог. Только трясся весь, да потом холодным обливался. И никакая баня его согреть не могла. А тут вдруг заговорил.

– И что бает он? – спросил царь.

– Да пока разобрать трудно. Зубы стучат громче, чем голос его.

Думаем, что со временем расшифруем эти стуки. Мой писец все старательно записывает.

Дверь в баню распахнулась, и вошел ратник. Белокурый, высокий, статный богатырь. Про таких говорят – косая сажень в плечах. Имя его было Борис Александрович. Поклонился он царю.

– Зачем звал, царь-батюшка?

– Садись, ратник, садись. Дело есть. Поручение ответственное. Только тебе доверить хочу. И выполнить надобно и назад вернуться. Пойдешь к Бабе Яге за Знанием и принесешь его мне.

– А почто я? Наверняка есть более достойные и мудрые головы? Я-то не знаю где искать эти Знания, да и что это такое?

– Ты не раз доказывал мне свою преданность и храбрость в битвах с басурманами. Люб ты мне. Как сына тебя провожаю. А по сему, слушай царский указ!

Все вскочили, лихорадочно успевая прикрыться простынями, дабы наготой своей не испоганить музыку царского указа.

– Повелеваю тебе, ратник, пойти в лес, найти поляну, встретиться с Бабой Ягой, взять у нее Знания и принести их мне! За это милость от меня великую вскорости дождешься.

Вопросы есть?

– Никак нет!

– Вольно! Ступай соколик. И без Знаний, мой тебе добрый отцовский совет, лучше не возвращайся.

Поклонился ратник и вышел. А все, уже по-настоящему облегченно радостные, помчались к дубовой бочке, чтобы спасти содержимое ее, дабы оно вусмерть не замерзло.

Часть 2. Встреча с Бабой Ягой

Когда первые лучи восходящего солнца нежно затронули небосвод, Борис Александрович уже стоял на холме и задумчиво смотрел на раскинувшийся перед ним лес.

Утренний туман и лениво растворяющийся предрассветный сумрак, перемешавшись, ещё не позволяли отличить границу расстилающегося леса от пока ещё тёмного неба. И эта неопределённость, словно символ какого-то неотвратимого рока, вызывала необъяснимое трепетное волнение в душе, словно предвещая неожидаемые и очень значимые события, от которых, наверное, и судьба, и может даже жизнь зависеть будет.