Сказ про то, как Борис Александрович за знанием ходил

Ни свечей, ни лучин не было, а как днем все разглядеть можно. Стол стоял посредине, скатёрочкой расписной накрытый, да два табурета о трех ногах. А на противоположной стене окно. Только необычное какое-то. Черное всё и как-то непонятно мерцающее. И ничего сквозь него видно не было. Яко в колодец смотришься. Ядвига Борисовна подошла к шкафчику, достала чашки, печенье, вазочку с вареньем и какой-то странный маленький смешной самоварчик. Налила чаю и села напротив Бориса Александровича.

– Ну, рассказывай, с чем пожаловал?

Хлебнул, Борис Александрович чайку, да и поведал все. И про телегу с самоваром, и про царя-батюшку, и про то, что Знания ему доставить велено. Иначе – не сносить ему головы.

– Телега, говоришь, с самоваром? А ты сам как думаешь?

– Не знаю я, Ядвига Борисовна. Дело шибко мудреное. Может быть оно и верное. Только сдается мне, что не так это быть должно.

– А как?

– А вот этого я в толк не возьму.

Может действительно нужно особое Знание, чтобы задачу эту решить можно было. Но я понять не могу, что же это такое – Знание? И как его взять возможно?

– Да…, – улыбнулась Ядвига Борисовна, и взгляд ее стал каким-то нежно-ласковым. – Скажи мне, а ты вопросы задаешь?

– А как же! Сколько сабель да овса надобно, чтоб басурмана задавить с первого захода?

– Да я не об этих вопросах – засмеялась Ядвига Борисовна.

 – О других. Вот ты самому себе задаешь вопросы?

– Есть такое. Бывало ночью в поле выйдешь, глянешь на небо чёрное, а там, мать честная, красотища! Звёзды серебряные, да разные, да мерцают, да в картинки занятные складываются, да влекут и зовут куда-то. Почто так?! А солнышко золотое вставать начнёт, так вообще дух захватывает от буйства красок небесных. И ни один рисовальщик это на своем холсте отразить не может.

А соловушка как запоёт, как зальётся, так мороз по коже от счастья бегать и прыгать начинает. И почему ни один балалаечник так сыграть не сможет? Вот никак это разумению моему не поддается.

Под конец речи своей воодушевился Борис Александрович, словно воочию увидел и звёзды, и рассвет. И соловья услышал. Даже от возбуждения руками размахивать стал. Ядвига Борисовна смотрела на него с восхищением.