В дебрях урманы

Теперь тебе решать наши судьбы.

– Скажи, Володя, кто будет отвечать, если с тобой что случится?

– А что со мной может произойти? – как можно безобиднее спросил я.

– Как что?! – все трое выкрикнули хором.

– Стоп! – поднял руку Константин, чтобы женщины затихли. – Если ты, не приведи господь, вывихнешь или сломаешь руку или ногу, если нападет медведь, если заболеешь, если отравишься консервами, если сучок ударит в глаз, если рухнешь в яму, если разорвет ружье и тебя ранит, если по возвращении из тайги выпадет снег, да такой, что идти будет не под силу; если нападут волки и десятки других «если», которых в тайге ой как много.

Так кто же будет отвечать за тебя? – повторил Константин.

– Сам за себя буду отвечать, – ответил я робко.

– Нет, Володя, за тебя в ответе буду я! И если что случится – мне голову придется класть на плаху! Твоя кандидатура обговорена с начальством. И легенда есть для тебя: ты журналист, хочешь написать ряд материалов о житье-бытье наших охотников.

Но скажи: зачем мне тащить ребенка в такую глушь? Чтобы там в каком-либо завале он сломал ногу? Или, не дай бог, того хуже, – Константин остановился передо мной и язвительным тоном продолжил: – Нет, вы подумайте только! Член детского садика решил изучать фауну и флору в далекой тайге Иркутской области, правда, без сопровождения воспитательницы! Ее тут заменят два ненормальных мужика: папа и выживший из ума шестидесятилетний дед! Меня до гробовой доски местные охотники будут вспоминать с шутками и прибаутками.

– Это называется славой, – горько пошутил я.

– Нет, меня не слава ждет, а тюрьма! Ладно, за тебя отвечать, в конце концов, тебе: ты просил взять тебя на охоту, писал письма мне. Ты взрослый человек! Но ведь о ребенке до сих пор не было сказано ни слова. Вся ответственность за него ложится на мою голову!

– И на мою тоже, ведь я отец.

– Володя, пойми: тут же не воспитательная колония для малолетних! Это же глухая тайга, бездорожье! Да что мне повторяться! Ты же сам еще не хлебнул ни глотка таежной охоты, а уже малыша тянешь в пропасть!

Тут вмешались женщины.

Неля спросила:

– Скажи, а Тоня твоя действительно ничего не знает?

– Я не посвящал ее в свои планы.

– Она же бросит тебя, когда узнает, какое жестокое испытание приготовил ты собственному сыну!

– Неля, мне самому нелегко, поверь! Я об этом думал многими ночами.