Эльсинор

«Прощай, прощай! И помни обо мне…»

В этом сегодняшнем Гамлете – ничего от того… его собственного… И в гримерке, куда он так беспардонно вломился, – ни следа того предпремьерного адреналина, каким, казалось, воздух пропитан был в оные времена. Иван Сергеевич открутил время минут на двадцать – мысленно он снова на пороге каморки, снова «вламывается»: этот интерьер, этот вид мертвеющего на глазах болота, только что заглотнувшего крупного зверя… Ивана Сергеевича передернуло!.. Со сцены – все то же, негромко, в какой-то прострации: «Стой, сердце, стой… И не дряхлейте мышцы, но меня несите твердо… Помнить о тебе?.

. Да, бедный дух, пока гнездится память в несчастном этом шаре…» Вот. Отсюда. С этих слов начиная – все его, Ивана Сергеевича, впоследствии ощущения нестыковки черепа с его содержимым, все подозрения безграничной чувствительности, с самого начала вместе с генами формирующей человеческий организм, толкающей его к искусству, к небу, к Слову и именуемой…

– …О пагубная женщина… Подлец!!! – Иван Сергеевич вздрогнул в кресле.

 – Улыбчивый подлец! Подлец проклятый!!!

Не слабо!.. Рано болото праздновало: зверь одним рывком – на твердое!.. Новая актерская школа? Что-то в этом определенно есть. Кровь по жилам… А ведь, пожалуй, посильней того, что делалось с ним в этом месте… Или не надо?.. Без реминисценций?.. «Не сравнивай: живущий несравним»… Да. Да. Было то, теперь это. Внутри… а теперь снаружи. Да.

– …А что до привиденья, то это честный дух, скажу вам прямо… Но узнавать, что между нами было, вы не пытайтесь…

«Это точно», – расслабившись, Иван Сергеевич откинулся в кресле.

***

– Ты слышала?.. Да, ты ж рядом стояла… Там – недоиграно, тут – переиграно… «Улыбчивый подлец…», «Пагубная женщина…» – кому это все? Не понимаю! К кому он с этим своим журавлиным криком – кому жаловался?! Убийце?! Изменщице?! Маша…

Эти мысли – оттуда, из того времени: что-то не так в этой пьесе, в этой истории, не оставляющей мир в покое… Истово и без надежды кающийся братоубийца. Почти ничем не омраченный переход женщины из «одной» постели в «другую».

Ярый мужской шовинизм обойденного наследника. И в центре всего – Призрак. Изначально. Изначально – Призрак, с большой буквы: совершенно неизвестное отношение к нему жены, обожание сына, органичная зависть брата, любовь толпы… Что это, всё вместе и по отдельности, – все эти чувства, линзой сведенные в одну точку, что они такое? Фантазии. Делегирование счастья своего существования другому физическому лицу.