Эльсинор

Короче, сцена эта – о том, как Некто в свое время, на хвосте уже сталинизма, настрочил навет на своего лучшего друга, тут же спроваженного, куда Макар телят не гонял. Отнял роли, жену… В общем, спектакль в спектакле, «мышеловка» в «мышеловке». И – свет на него! Не на короля на сцене – на этого, в зале! Короче, сам увидишь. Что-то я… Не будь все так серьезно сегодня… жахнул бы за милую душу…

Виктор Михайлович оглянулся туда, откуда с полдороги понеслись по салону взрывы приглушенного веселья…

Ноя, автобусишко взобрался на холм.

Переведя дух, нырнул, как с гребня волны, в бездну, унося столичную делегацию все дальше в снежную глушь.

– Ч-чёрт, зябко… Затянуться бы… – ощупав карманы, поежившись, Виктор Михайлович тесней привалился к Ивану Сергеевичу… – Как тебе такое решение?.. То есть до сего момента – прямо по тексту, мехи как мехи… А тут – нате, хлебните. Из мехов. Как там у него: монолог в двенадцать строк? Ну, да. Гамлет актерам: «Монолог в двенадцать-шестнадцать строк, который я бы вставил туда»… «Туда», – слышь? В мехи.

Софиты – на зрителя в зале! На этого Некто, давно забывшего провинциальную сцену, бросившего здесь отнятую чужую жену, пошедшего по головам высоко наверх, и вот теперь оказавшегося зрителем. Он вот так вот заслоняется. Как от света. А на деле – от шестнадцати строк. Тех самых. Под софиты! В лицо! Как перчаткой! Увидишь…

Одинаковые, в ряд, деревья в снежных шапках, вылавливаемые фарами, бутафорией проплывали за окошком, понемногу распространяя «реквизитное» ощущение и на сам автобусишко: покачивающееся окно нет-нет да и начинало казаться Ивану Сергеевичу выпиленной в фанере дыркой, за которой невидимые «рядовые сцены», бегая по кругу, проносят одну и ту же дюжину «заваленных снегом» деревьев.

– Ну, и пошло!.. То есть не с этого момента, не с «мышеловки» пошло – у меня с самого начала спектакль в спектакле, как положено: места эти в зале поначалу пустые… занавес дали, на сцене пусто, и начало действия – эти, квадратом, места в зале публика (то есть, понятно, что за публика) занимает, среди них Некто… и только потом Франсиско с Бернардо под стену замка выкатываются… Что я тебе разжевываю? Ты уже лучше меня всё… Волнуюсь.

Сам себя проверяю… Ну, вот… А с «мышеловки» – то именно пошло, что «Show must go on»… И такой, знаешь ли, сразу объем между Эльсинором и этим… как его… Там – трупы, тут – судьбы, а между ними – !.. Я те-бе до-ло-жу… Прет меня, да, но ты на мандраж мне скидку, Ваня, не делай. Как на духу: удалось.