Путь в Эдем. Джамшидов кубок я по всей земле искал

Путь в Эдем. Джамшидов кубок я по всей земле искал

Анатолий Агарков

Уж если начинать подъем в гору, то от подножия. Путешествия вглубь себя по каналам генной памяти открывают удивительные способности.

Путь в Эдем

Джамшидов кубок я по всей земле искал

Анатолий Агарков

О, сколько нам открытий чудных

Готовит просвещенья дух,

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг.

И случай, бог изобретатель

    (А. Пушкин)

Джамшидов кубок я по всей земле искал,

И днем не отдыхал, и по ночам не спал…

И от Учителя, вернувшись, я узнал,

Что сам Джамшидовым волшебным кубком стал.

    (О. Хайям)

© Анатолий Агарков, 2018

ISBN 978-5-4490-3532-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Сначала был запах. Отвратительный запах нечистот и гниющей плоти.

Где я? В мусорном баке, на свалке, в канализационном колодце?

Нет, сначала была мысль. Я осознал себя. Осознал, что жив и нахожусь в каком-то зловонном пространстве.

Потом был звук. Бу-бу-бу. Это голоса. Кто-то тужится в трубу и на барабанную перепонку. Бу-бу-бу. Потом слух прорезался….

– И когда ты, Кащеевна…, была б не бабой, сказал: накобелишься – всех мужиков уже заездила.

– У Катьки ператрицы была така болезь – под кого бы залезь – так её жеребцом лечили.

– Ну, этот вряд ли на жеребчика потянет. Ты, Кащеевна, штаны с его сыми да на хрен погляди – может, не стоит и возиться.

– Глядела уж – все ваши скрученные близко не стояли.

– Нут-ка, подыми ему башку.

Потом был свет. Я открыл глаза и очень близко увидел чьё-то бородатое лицо и взгляд недобрых, глубоко запрятанных глаз.

– Кажись, оклемался. С тебя флакон, Кащеевна.

– Ой, взаправду зенки размежил. Ну-ка, плесните в кружку бульёну.

– Бойся – кипяток.

К моим губам притиснули край аллюминевой кружки.

– Смотри-ка, пьёт, не обжигается. Вот промялся, буржуй.

Не переводя дух, опорожнил кружку и не расчувствовал в нём обжигающего напитка. Потом перевёл дух и огляделся. Сарай не сарай, железобетонное строение с высоченным потолком и выбитыми глазницами окон. Костерок оторочен кирпичами, вокруг пяток тёмных фигур. Моя спина покоится на мощном бедре весьма упитанной особы – я бы сказал, болезненно располневшей. Просто жир-трест какой-то.

На одной её ладони мой затылок, пальцы другой тянутся ко рту.

– Обсоси косточку.