Черная черепаха

Легко сказать – не косячь! А если это у тебя в крови?

Терехову я, конечно, тогда ничего не стал говорить, но еще больше укрепился в мысли, что с долгом перед Молчуном надо расквитаться как можно раньше. Пока что я от него получил лишь расписку на 20 000 золотых – Терехов передал в игре. Обычный кусок пергамента – вроде тех, что выдают с квестами. Я оставил ее в своей банковской ячейке, туда же буду складывать и остальные. Остается еще 980 тысяч. Сумма для отдельного игрока просто астрономическая. Наверняка он специально назвал такую, чтобы я не смог гасить долг игровым золотом – только его расписками за участие в заданиях.

Исходя из нынешних условий экономики Артара, даже хорошо прокачанный соло-игрок за год и десяти тысяч не накопит. Так что моя свобода в выборе заданий, на самом деле, призрачная. Придется ишачить на Молчуна весь год, да еще и стараться выслужиться за дополнительную премию.

Ну, это мы еще посмотрим.

Я раскрыл игровую карту, прикидывая самый короткий маршрут от пещеры до места встречи с Псами.

Проще всего двигаться по дороге – она, конечно, дает изрядный крюк, но зато относительно ровная. Пока будешь карабкаться по буеракам, пытаясь срезать путь – только больше времени потеряешь.

С плотным комом терновника, маскирующим выход из пещеры, как всегда, пришлось повозиться. Прежде чем удалось отодвинуть его настолько, чтобы можно было пролезть, опять здорово исцарапался. Одно успокаивает – вряд ли кто-то из игроков в этот куст будет соваться.

Тем более, что бродят тут обычно всякие нубы, у которых и толковой брони-то нет.

Приладив колючую загородку на место, я распрямился, оглядывая окрестности. Вход в пещеру располагался на крутом каменистом склоне и, чтобы выйти на ближайшую тропу, мне нужно было вскарабкаться по нему наверх. Я привычно наметил маршрут и…

Что случилось дальше – я не понял.

Боли не было – меня просто будто бы сильно толкнули в грудь и я, не удержавшись на ногах, кубарем покатился вниз.

Причем даже не успел толком прочувствовать все прелести такого падения. Умер еще до того, как моя тушка, бороздя бритой головой попадающиеся на пути камни, добралась до подножья склона. Странная сдавленность в груди, горьковато-кислый привкус во рту, какое-то невнятное мельтешение перед глазами – и всё.

Я ошарашено помотал головой и коснулся испещренной рунами поверхности менгира Возврата – будто проверяя, что это не глюк. Да нет же – вот он, родимый.