Огонь Ассургины

Убедившись, что часы выверены, капитан поднес угольник к глазам и, перемещая подвижную планку, направил верхний конец угольника на солнце.

– Я готов, – произнес капитан. – Как у тебя?

– Менее четверти часа до полудня осталось.

Помощник внимательно следил за едва заметно движущейся тенью солнечных часов и, когда она дошла до красной линии, крикнул:

– Стоп!

– Есть! – ответил капитан и, отстранив угольник, взглянул на деления на подвижной планке.

Насвистывая какой-то мотив, он спустился к себе в каюту.

Через несколько минут появился снова.

– Если я правильно запомнил цифры на карте, которую просматривал в Венцеграде, то к вечеру, крайний срок к завтрашнему утру, будем на Двипе. Если, конечно, – капитан поднял голову и осмотрел горизонт, – ветер не изменит направления.

– Не изменит! – заверил помощник.

– А там парус! – произнес Бахрей, показывая рукой направо.

Действительно, почти сливаясь с горизонтом, был виден треугольник паруса.

Капитан поднес к глазам зрительную трубу:

– Это судно с двойным корпусом, идет тем же курсом, что и мы.

У него высокая мачта и еще одна малая на корме.

– Я видел такие суда! – сказал Томас. – Они иногда заходят в Арьян. Это купец из Двипы.

– Скорость у него выше, чем у нас, – продолжал капитан. – Если это торговец, значит, мы на верном курсе.

Но ни к вечеру этого дня, ни к утру следующего долгожданная земля так и не показалась. Переменил направление только ветер. С полного бакштага[17 - Бакштаг – попутный ветер, составляющий с диаметральной плоскостью судна угол более 90° и менее 180°.

] он перешел на галфвинд[18 - Галфвинд – ветер, дующий в борт, перпендикулярно курсу судна.]. Скорость «Тиамат» сразу упала, и она накренилась на левый борт.

Команда немного приуныла от безбрежного однообразия, и даже купание на палубе не приносило воодушевления. Один лишь капитан оставался подтянутым и бодрым. Затеянная было охота на акулу, которая близко подплыла к дхау, ко всеобщему разочарованию закончилась ничем.

Акула под воодушевленные крики команды заглотила наживку из куска солонины и забилась на тросе. Чем ближе ее подтягивали к борту, тем отчаянней она сопротивлялась. Кончилось тем, что крюк с наживкой вырвал у акулы кусок бока и она, оставляя кровавый след, ушла в глубину.

Матросы отправились обсуждать на баке неудачную ловлю.

Боцман, заметив чаек, закричал:

– Капитан, птицы! Птицы!

– Значит, землю скоро увидим, – нарочито равнодушно ответил капитан.