Месть вогулов

– Что-то недоброе чую, княже. Не замечаешь? Тихо уж очень…

На душе у Михаила тоже было неспокойно. Лес и правда как будто замолчал и смотрел на них в ожидании: что же будет дальше? Лишь изредка тишину нарушали протяжные стоны гагар, то и дело доносившиеся из самой чащи. Эти звуки всегда пугали вогулов: ведь стоило завыть одной, как её крик подхватывали другие и жуткое пение навевало ощущение близкой беды. Суеверные лесные жители считали, что в образе этих птиц являются злобные шайтаны, пришедшие чтобы забрать человеческую душу.

Дружинникам сегодня тоже было не по себе. Они угрюмо переглядывались, лица заливала смертельная бледность. Некоторые незаметно крестились, шепча молитвы.

Между тем, начал подниматься ветер. Закачались, протяжно скрипя стволы высоких деревьев. Раздались первые раскаты грома, они становились всё ближе и сильнее. Но дождя всё не было. Странная это была буря, русским ратникам никогда раньше не случалось видеть такой. Раскаты грома оглушали, заставляли в страхе пригнуться.

Уж не древние ли боги гневались на них? Невыносимо яркие молнии били так часто, что казалось, будто всё небо пылает в огне. Ветер пронзительно завывал в верхушках деревьев, и в шуме его дружинникам чудились нечеловеческие крики. Самым удивительным и пугающим было то, что с неба не упало ни единой капли дождя. Михаил заметил, что некоторые из его людей тихо молятся, держа в ладонях нательные кресты, а иные достают языческие обереги. Князю это было знакомо. Нередко русские люди, селясь в здешних местах, незаметно отходили от православной веры. Видимо, чувствовали в глубине души, что тайга это совсем иной мир и законы у него другие. И приходили в голову крамольные мысли: „А сможет ли привычный русский крест защитить их в местах, где с древних времён укоренились лесные боги и демоны?“ Конечно, князю следовало бы пресекать подобные вещи, грозить карами за отступничество. Но Михаил закрывал на это глаза: пускай хоть пням лесным молятся, лишь бы жили по правде. Чувствовал он, что нельзя неволить людей, заставлять в Бога верить. Просвещать, рассказывать – хорошо, но приходить к Богу человек должен сам, когда душа попросит. Из-за подобных мыслей Михаила здорово недолюбливал чердынский архимандрит Амвросий. Тот был настоящим фанатиком, не привыкшим думать в вопросах веры. За него давно уже всё решили отцы церкви. Не раз священник с князем, будучи наедине, вступали в богословские споры.