Шуруп

 – Будущему президенту с подносами ходить не положено…

«Будущему президенту – оно понятно, – мрачно подумал Виталий. – А бывшему жвачному? Обитателю стада?»

Однако происхождение Виталия опять же волновало Джаспера в очень малой степени. И в этом тоже был он весь: мог отказать в пустяшной просьбе другому мажору и отослать его в любом из известных направлений, а какому-нибудь безродному Виталию не гнушался иной раз по-дружески помочь.

Буфет занимал весь этаж и в данный момент был почти пуст.

Рихард облюбовал самое удобное место: в дальнем торце стола, лицом к лифтам, спиной к ширмочке.

Будущий президент сделал это инстинктивно, повинуясь безошибочному чутью социального лидера. Да и реакция у него была получше – пока Виталий оглядывался и решал, куда сесть, фон Платен уже действовал.

Вскоре вернулся Джаспер с подносом – официантов при буфете не состояло, только бармены, и будь курсант хоть сыном ректора, хоть сыном президента, к стойке приходилось ходить самолично.

Или по очереди, если компания хорошая.

Джаспер ловко сгрузил с подноса три пластиковых кругляша с традиционными сосисками в тесте и три бутылки слабогазированного напитка, который курсанты между собой именовали «ситро». Пили ситро обычно прямо из бутылки, но сейчас на каждую зачем-то был надет картонный стаканчик.

Отпихнув поднос на дальний край стола, Джаспер уселся на диванчик напротив Виталия.

Диванчик – и это знали все курсанты, от мальков до выпускного курса, – был жестковатый.

– Ну чего, давай, – тихо сказал Джаспер Рихарду, и тот немедленно полез во внутренний карман учебной куртки. К величайшему изумлению Виталия, Рихард извлек оттуда небольшую фляжечку.

Видя, как вытянулось лицо Виталия, Рихард насмешливо (они с Джаспером почти всегда обращались к окружающим насмешливо, испытывали, что ли?) спросил:

– Будешь?

– А что это? – приглушив голос, уточнил Виталий.

– Компот! – прошептал Джаспер и так же тихо заржал. Тихо и удивительно беззаботно.

Фон Платен свинтил пробку и выжидательно застыл. Джаспер тотчас сдернул с бутылок стаканчики (два) и поставил перед приятелем.

Третий остался на бутылке, которая стояла ближе всех к Виталию. И это тоже было отчасти испытанием, отчасти демонстрацией, непонятно только – демонстрацией чего.

Плеснув себе и Джасперу, Рихард вновь поднял взгляд на Виталия:

– Так будешь или нет?

– Меня могут и отчислить, – угрюмо сказал Виталий.