Как я стал Богом

Юркнул за перевёрнутый джип с мольбой: только не в бензобак. Но взорвался не я, а мои преследователи.

Небесный гром накрыл округу, и на тормознувшую машину рухнул сверху вертолёт, ломая винты, круша корпус «Форда». Визг и скрежет раздираемого металла, удар падения, взрыв, ещё один….

Что делать?

– Бежать!

И я бросился прочь от засыпанного горящими обломками джипа. За спиной прогремел ещё один взрыв. С преследованием было покончено.

– Полисмены долго и тщетно будут искать твой труп среди обезображенных тел.

– Кто это?

– Угадай с трёх попыток.

– Билли, как ты влазишь в мою суть? А-а, наверняка через свой оптимизатор? Вот не хотел же надевать этот чёртов наручник.

– Сними и возвращайся. Впрочем, пустословить можем и в дороге – вперёд, Создатель, к опушке вечнозелёного леса!

К концу дня достиг сельвы. Тропический лес поглотил, как…. Ну, нет сравнения. Впрочем, ему не до меня – весь пищал, верещал, ухал, ахал, заливался на голоса.

После стремительного наступления темноты, хор пернатых поредел, набрали силу рыки охотящихся хищников и вопли их жертв.

Расположился на ночлег. Привалился спиной к дереву и вытянул ноги – ни спичек развести костёр, ни концентратов, разогреть на нём, нет. Только мачете у пояса – всё остальное осталось под обломками сгоревшей машины. Впрочем, есть не хотелось, пить тоже, хотя дневная духота с неохотой покидала сельву. К довершению дискомфорта – не спалось.

Какой там сон! Казалось, из-за каждого дерева, из-под каждого куста наблюдает тропическое чудище, жаждущее, если не плоти моей, так крови.

– Расскажи сказочку, – попросил Билли.

Погубитель спутников и вертолётов моего настроения не разделил:

– Не лучше о деле?

– Валяй.

– Проведу сельвой в самое логово Додди. Тебе одному придётся одолеть всех его людей, причём без шума и пыли. Твоё оружие – осторожность, внезапность, решительность.

Ошибаться нельзя: погибнешь сам, не спасёшь женщин.

– Ты видел фазенду сверху? Никуши там?

– Я слышу переговоры охранников – женщины там.

…. Ночной притон Тортуги. В чадном дыму, ромовом угаре веселятся моряки, грузчики порта, ловцы жемчуга, рыбаки, буканьеры. Вдруг Никушки – в белых до пят платьях, плечи голые, ладони молитвенно сложены у груди. Что-то поют на сцене, но песни здесь никому не нужны.