Как я стал Богом

Выпускница изящно изогнула талию, приблизив к моему лицу круглые и крепкие, как арбузики, ягодицы. Я шлёпнул, легонько-легонько, ласково, чтобы только звук был.

– А теперь погладь – больно же.

Погладил. Рука сама тянулась вопреки здравому рассудку. Да и был ли он в ту минуту здравым?

– Никушка, посмотри, кто ко мне пристаёт.

– Сама ты Никушка, – говорит вторая сестричка и входит в беседку в таком же первозданном виде.

Всё, теперь я знаю к кому как обращаться – только бы из виду их не потерять. Дело в том, что у близняшек и имена одинаковые – Доминика и Вероника.

Только первую ничуть не заботит, как её окликнут: хоть Домной, хоть Никушкой. а вот вторая на Никушку обижается, признаёт только – Вероника, Вера и их производные, позволяет – Вероничка-Земляничка. Только положение моё это ничуть не облегчает: две несовершеннолетние девицы, вполне уже сформировавшиеся, без комплексов и одежды, обступили меня в садовой беседке в полнолуние.

– Тоже так хочу, – заявила Вероника, схватила мою руку и положила ладонью на….

ну, пониже спинки.

– Может вам массаж сделать?

– Было б здорово, – согласились сестрички. – Но как твоё ребро? Давай посмотрим.

Они стащили с меня штаны и рубашку, плавки и корсет.

– Да нет, в порядке ребро – вон как торчит.

Тьфу! Мне стыдно, им хоть бы хны.

Признаюсь, не боль сдала меня им в плен, а желание подурачиться. И мы дурачились. Сначала в беседке. Потом в пруду. Потом в ванной. Пили шампанское и дурачились. Потом в постели, где застал нас рассвет, и мы уснули.

Проснулись и опять за прежнее – дурачиться. Об одежде вспомнили вечером, когда голод погнал нас в людные места.

Скажите, совсём Лёшка Гладышев опустился, ниже плинтуса совесть свою уронил – до несовершеннолетних родственниц добрался. Но есть оправдательные моменты, господа. Во-первых, по большому счёту мы не родственники. Во-вторых, моей инициативы совсем не было – жертва, так сказать, обстоятельств. В-третьих,… в-четвертых,… в-пятых…. Не случайная это связь, мужики.

Двойняшки признались: давно влюблены в меня по уши. А я? А что я – я тоже. Ну, разве можно таких не любить – красивых, задорных, ласковых, умных, добрых…?

Они мне:

– Алекс, ты почему на Даше не женишься?

Я:

– Увы, женат.

И паспорт показываю.

– Как ты мог?

А потом:

– Алекс, а ты кого больше любишь – Любу или Дашу?

– Вас.

– Врёшь, конечно, но приятно.

Ещё позже:

– Алекс, ты за нас не томись – мы тебя любим не для женитьбы.