Как я стал Богом

Желание общаться было непреодолимым. Везде и всюду звучало: «Мы великий народ! Мы великая нация!» На площадях и скверах стихийно возникали танцплощадки. С наступлением сумерек – грандиозный фейерверк. И так в каждом городе, в каждом селе от Чукотки до Калининграда. Народ простил Гладышеву, народ любил нового Президента.

Великому эксперименту, начатому на Востоке страны, дано было всенародное «добро».

Западные СМИ, подводя итоги президентских выборов в России, в один голос заявили – варварскими плясками на площадях они де растоптали само понятие о демократии.

Где им нас понять. Мы – нервы Земли, наша участь чувствовать её боль и управлять ею. И мы будем управлять!

С Патроном не виделись всю кампанию, изредка общаясь по мобильнику. После инаугурации он позвонил. Голос трудно узнать.

– Ты со мной? Дальше пойдём? Ситуация изменилась. Думал, введу Любовь Александровну в Кремль – попрошу должность представителя в ООН.

Звоню:

– Люба, надо встретиться.

– Приезжай.

Еду в Кремль. Объясняю.

– Неймётся старику, – усмехнулась моя начальственная жена. – Успокой, скажи, что подпишу назначение.

– Тут другое.

Уговорил её встретиться с Патроном в неформальной обстановке.

Увидев на столике в беседке увитой плющом водку и балык, Люба удивилась:

– Вот вы чем тут занимаетесь! Ай да мужики!

Но выпила с нами без церемоний.

– Вся – внимание.

Патрон кинул на меня взгляд – ничего не объяснил? Я покачал головой. И он принялся истолковывать свой план новому президенту России.

– Идея замечательная, – задумчиво сказала моя жена. – Технология не продумана. Что значит четырнадцать месяцев ждать окончания срока действующего генсека и набирать популярность на трибуне ассамблей? Даже если я своим вето парализую деятельность Совета Безопасности, какова вероятность, что Организация изберет вас напрямую? Нет, действовать надо быстро и наверняка.

– Как? – мы с Патроном в один голос.

– Валить генсека немедленно, а постоянных членов Совета Безопасности брать за глотку.

Люба посвятила нас в детали своего молниеносного плана.

– Это шантаж! – возмутился я.

– Это политика, – отрезала Люба.

Патрон схватился за голову:

– Вы, Гладышевы, раньше смерти меня в гроб загоните.