Страшный суд над богом и дьяволом

И господа из «большой восьмерки» очень заблуждаются, если думают, что Россия стерпит подобное оскорбление и не ответит на него!

«Кто-то разыграл очередную лихую комбинацию», – усмехнулся про себя Роман. – «Опять российский циферблат развернется на сто восемьдесят градусов. Но мне уже неинтересно. В пятом, семнадцатом и девяносто первом Россия этот урок проходила, хотя и не выучила».

В самолете Монтеков отгородился томиком Салтыкова-Щедрина от сюрреалистического разговора пары пьяных животных, бывших его вынужденными соседями по самолету.

После посадки он брезгливо протиснулся сквозь них, и зашагал к выходу. Тогда ему казалось, что это действительно выход из гротескного зоопарка, в который его забросил фатум.

На выходе он увидел спящего Рене, удобно прикрывшего глаза табличкой «Montekov». Роман потряс Рене. Рене открыл глаза, но не проснулся.

– Рене, я тебе зачем-то нужен? – переспросил Монтеков. – До своего боат-хауса я мог бы добраться самостоятельно.

– Ты нужен, но не мне, – заговорщицки шепнул Рене.

– Я не хочу быть кому-то нужным.

– Почему?

– Потому что я актер, презирающий публику.

– Но ты нужен публике!

– Публике нужны кровь, любовь, деньги и дрязги. Я не являюсь ни одним из этих ингредиентов, и не хочу ими быть.

– Ты понравился Ренару и стал деньгами, – Рене облизнулся. – Пойдем, выпьем?

– Первая трезвая мысль, – кивнул Монтеков.

Коллеги сели за столик кафе внутри аэропорта. Рене заказал красного полусухого.

– Скажи, Рома, тебе ведь все равно, кто будет финансировать твое изобретение? – спросил Рене.

– Нет, – сказал Монтеков и добавил после паузы. – Но я готов рассматривать варианты.

– Это че, по типу демпинг? – донеслось с соседнего столика. Роман поморщился, узрев за ним пару бывших соседей по самолету.

– Твои идеи хочет перекупить твой соотечественник, – сказал Рене.

– Это хуже, чем иностранец, – хмыкнул Монтеков. – От соотечественников я уже пятнадцать лет не жду ничего, кроме смеси глупостей и немотивированной агрессии.

И они целиком оправдывают мои ожидания.

– Психи ебанутые! – раздалось с соседнего столика.

– Вот именно, – подтвердил Роман.

– Он эмигрант, – возразил Рене. – Лондонский банкир.

– Уже лучше, но я не люблю Лондон. Дожди и туман, скрывающий пустоту.

– Он готов платить тебе втрое больше, чем Ренар.

– Его акции растут. Кто он?

– Его зовут Леонид Альбертович Подболотов.

– Этот господин вроде бы убит. Причем дважды.