Люди Падающей Воды

– Говори, Харка, если язык не прилип к гортани – возьмёшь ли ты в жёны нашу Эолу, будешь ли отцом её детей, не вонзишь ли зубы свои в тело рождённого ею для тебя сына? Что молчишь, приемник Хранителя – мысли худые затаил?

Харка помотал головой.

– Тогда клянись, – Агда соединила их ладони.

Ощутив прикосновение желанной руки, юноша затрепетал – от жара, волной пробежавшего по телу, выступила испарина на лбу.

– Я, клянусь, – тихо сказал.

– Теперь иди, Харка, и знай: станешь Хранителем – Эола твоя.

Через пару шагов юноша обернулся:

– Эола, я иду к Многорукому Ламу за глиняной фигуркой Бурунши – хочешь, и тебе попрошу.

Девушка кивнула головой.

За песчаным пляжем, где река делает поворот, ивы склонились у самого берега. Всё лето в землянке здесь живёт Бель – лучший из тех, кто умеет выделывать шкуры. И сейчас две лисьих шкурки, шуба медведя и кафтан кабана на солнце сушились. Сам дубильщик, малорослый и юркий, лицом похожий на сурка, лежал у костра, помешивая палкой угли.

Два мальчугана, перепачканные поблёскивающей на солнце чешуёй, слюдяными скребками чистили щуку больше себя.

– Убил острогой, – похвастался Бель подошедшему Харке. – Новой, с наконечником Суконжи.

Приемник Хранителя покачал головой:

– Смотри, какие у неё большие зубы.

– Да, если бы не острога, то потрошила она меня. Садись – сейчас будем печь.

Харка присел:

– Я иду к Многорукому Ламу.

– Кусок зажуёшь и ему отнесёшь – скажешь, Бель поклонился.

И мальчишкам:

– Эй, а ну хватит скоблить – тащите её сюда.

Мальчики волоком по траве, ухватив за жабры, подтащили рыбину к костру.

Бель достал из кожаных ножен медный нож, сверкнувший багряным отливом на солнце. Похвастал:

– Подарок Суконжи.

И принялся резать щуку на части. Сам говорил:

– Смотрю, гребень торчит из воды, а там мелководье – шкуры дубятся. Схватил за край – она тянет свой. Вот наглая попалась! Кричу пацанам: острогу тащите! А потом как жахну за головой – весь наконечник до самого древка.

Но перед смертью ещё побрыкалась – два раза сбивала меня хвостом. Вот чудище досталось! Шкуры мои хотела украсть – наверное, за добычу приняла.

Под углями прогоревшего костра обнаружился плоский камень – с шипением на него ложились белые от жира щучьи куски.

Бель:

– Сейчас будут готовы.

Поев, дубильщик поманил Харку к реке:

– Пойдём, покажу.

У берега на мелководье, притопленные камнями к песчаному дну, лежали две оленьи шкуры.