Охота на святую. Подплащерье 2

– Да ты что, командир? – пораженно басил Бобур, когда я ему разрешил говорить. – Ну какой из меня император?

– Еще раз кратко. На меня и Сили объявили охоту две очень мощные силы. И они нас все равно достанут. Выход один – спрятаться. Империя нам не поможет. Точнее, оттянет нашу смерть на полгодика. Но потом нас все равно убьют. Но если здесь, то с половиной населения! А спрячемся так, что никто не найдет. И напасть на империю без нас они не смогут. И смысла нет, и их самих тогда разорвут за нарушение великих законов.

Так что всё! Через час соберется парламент, и я отрекусь в твою пользу. Хватит! Наигрался в императора. Но миллионы жизней не должны платить за мои игры. Подбросишь нас на своем камнелете? Ну и отлично! И еще… В наши покои не заходи трое суток. И не отменяй мой запрет кому-либо туда соваться.

Уже поздно вечером по моей просьбе собрался парламент. Плюс еще куча всяких важных имперских шишек. Я, наконец, разбудил Сили и рассказал ей про наши неприятности.

Но зря старался. Душа ей уже все выложила.

Мы с женой прочитали отречение. Что тут началось! Но утвердили…

А потом дошло дело и до нашего с женой отказа от личных феодов. Власть передали местному самоуправлению. Нас ничего не должно связывать с уже бывшими нашими людьми, чтобы боги не имели права вредить им.

А потом я потребовал прямо сейчас всем подписать коронацию Бобура Первого. Ну и что, что орк? Он уже доказал, что предан делу света!

Причем, я рисковал намеренно, ведь парламент мог меня уже не слушать.

Но и заранее назначить друга наследником я не мог, так как получилось бы, что я не прервал связь с империей. А значит, всяким темным гадам и вредить миллионам людей можно.

Но обошлось. Орка выбрали императором. И одной из причин оказалось то, что кое-кто откровенно был рад смене династии. Паладины и светлые жрецы. Они надеялись, что бывшего главнокомандующего удастся уговорить на решительную войну с тьмой.

– Напрасно надеются, командир! – басил позже орк, стоя около подозрительных артефактов, управляющих камнелетом.

 – Я помню, что ты мне говорил. И парламент уважать клянусь! Не хочу я рек крови.

А я обнимал хныкающую Сили, и ей вторил многоголосый плач и вой со всех улиц города, над которым мы сделали небольшую петлю. Если императора провожали еще более-менее стоически, то потерю святой многие переносили очень тяжело. И еще долго нас провожал заполошный колокольный звон.