Ночь, кладбище, кошмары

Я не смог скрыть своего удивления. Этот парень, с тёмными азиатскими глазами, всё время меня поражал своими непредсказуемыми поступками.

– Ты что, старик, не веришь?

– Да нет, – с дрожью в голосе сказал я. – Просто успел пообвыкнуть к вам, полюбить даже и теперь удивляюсь, с какой лёгкостью один из вас продаёт другого.

– Никто никого не продаёт. Девушки, они для того и нужны,… или нет? Впрочем, ты – чокнутый. Хочешь, на сегодняшний вечер бабами махнём – я твою недотрогу вмиг уломаю, а тебя Людка кое-чему научит.

Ты думаешь, она почему на тебя нападает? Нравишься ты ей – сама говорила – вот и злится, что ты по Люське сохнешь.

Если бы не последнее откровение, я, наверное, ударил бы сейчас Гордеева, но сдержался – всегда приятно узнавать, что ты не безразличен девушкам.

– Влюбляться не пробовал? – с деланным сочувствием спросил я, от греха пряча руки за спину.

– Одна пробовала семь раз – семерых и родила, – философски ответствовал Гордеев.

Он обычно разговаривал со мной покровительски или, когда бывал не в духе, резко, нетерпимо.

Он считал меня интеллигентом и подкаблучником, что, по его мнению, было одно и тоже, и являлось мало красящим мужчину достоинством.

Девушки появились.

– Я сегодня у Людки на дне варенья! На весь вечер! – Люся улыбалась мне навстречу всем своим существом. – Поздравляю, Людочка!

Девчата обменялись шутливыми поцелуями, и мы тут же расстались, разбившись на пары.

Мы гуляли тёмными улицами, я держал её за руку.

– Вот странно – Людка говорит, что Витька ей не нравится, а сама с ним гуляет.

Я бы так не смогла.

– Стерпится – слюбится, – осторожно заметил я.

– Не-а. Людка, говорит – всё из-за меня. Вы с Витькой – друзья, и она жертвует собой, чтобы мы могли встречаться.

– Стоит подарить ей коробку конфет за вредность производства.

– А мне?

– Тебе весь – магазин.

Она прижалась к глухому, как стена, забору и спрятала руки за спиной.

– Значит, я тебе нравлюсь?

– Я терпеть тебя ненавижу, – сказал и поцеловал её.

– Я так и думала, – Люся обняла меня за шею, и поцелуи стали взаимными, нежными, долгими….

– Теперь пошли.

– Куда?

– Брать магазин – ты же обещал.

В центре посёлка фонарей было больше. Единственный светофор конвульсивно отбивался жёлтым светом от роя комаров и мошек. Ветер шелестел верхушками огромных тополей. Мы остановились возле освещённой витрины.

– Хорошо знать, что такое есть, – Люся кивнула на наряды за стеклом. – Когда-нибудь их можно будет купить.