Клятвоотступник

Всем уж больно русские нравились…

Наш начальник влюбился по-настоящему чуть позже, влюбился в дочь местного партийного чиновника. Сам чиновник держал в женах русскую бабу, на которой женился еще во время учебы в Москве. Мужик был страшный, но жену себе выбрал красивую, которая больше всего проводила время в столицах. Мой же земеля втрескался в метиску, как банный лист. Да и та была не против брака с молодым офицером, который все свои тугрики тратил на подарки красавице. Он успел ее даже поиметь…

После сказанного Чернов почему-то весело засмеялся и сделал глубокий глоток пива.

Затем, посмотрев на противоположный столик, за которым сидела красивая немка с очень пожилым мужчиной, со вздохом произнес:

– К сожалению, дальше у нашего майора все пошло набекрень… Папаша красавицы не горел большим желанием отдавать свою дочь за стройного, но нищего советского офицера. У старика были свои планы. Он горел желанием поженить дочь на немце из социалистической Германии, который в их краях искал воду.

Немец был довольно полноватый и рыжий, как веник, но без всякого сомнения богаче лейтенанта. Сам партийный босс к офицеру в общагу не заходил и к себе на ковер не вызывал. Все и вся за всех решил начальник политотдела соединения. После назидательного разговора и ценных указаний полковник стукнул по столу и грозно произнес:

– Лейтенант, не забывай о том, что на территории социалистической Монголии мы должны выполнять свой интернациональный долг, а не плодить детей…

Удальцов, стоящий навытяжку перед начальником, попытался было заикнуться:

– Товарищ полковник, я ведь люблю эту девушку, она же ведь русская, да и имя ее Таня…

Непонимание ценных указаний со стороны подчиненного вывело политработника из себя.

Он топнул ногой и строевым шагом подошел к огромной карте, которая висела в его кабинете напротив стола. Начальник повернулся на сто восемьдесят градусов лицом к трудновоспитуемому, и ткнув пальцем вниз карты, со злостью пробурчал:

– Товарищ жених, а может Вас направить, правда без невесты, сюда, где нет красивых баб.

... Здесь, в этих песках и сопках тебе будет не до женщин…

Молодой медик чуть-чуть наклонил голову в сторону карты и замолк. Замолк не из-за боязни или трусости побывать в самой глубокой «дыре» прославленного Забайкальского военного округа. Он сейчас понял, что его любимая Татьяна никогда не станет его женой. Устои партноменклатуры, устои Советской Армии никогда не дадут ему это сделать.