Сатана

Она была необычайно довольна тем, когда переодев своего ребенка в чужую одежду, она увидела в нем совсем другую малышку. Ей даже не верилось в то, что это ее дочурка лежит в белоснежной пеленке, в рубашке в горошинку и в белых штанишках. Насытившись материнским молоком и переодетая во все свежее белье, девочка заснула крепким сном.

Извинившись за беспокойство, Ева сделала попытку взять спящую дочурку на руки, но Вика с улыбкой произнесла:

– Да пусть она останется у нас на немного. У нас молодой жених спит уже как час.

Он спит как убитый, даже не зная о том, что рядом с ним спит такая красивая невеста…

После этих слов все женщины весело рассмеялись. Чувствуя поистине материнскую заботу Анны Ивановны и ее дочери Вики о своей девочке, Ева согласилась оставить «безымяшку» у соседей на время сна. Да и малышка, наверное, была не против того, чтобы основательно выспаться в гостях. Она очень крепко спала «калачиком», повернувшись на бочок. Молодой матери также не хотелось тревожить дитя малое, не дай Бог, оно могло проснуться во время «транспортировки».

Женщины и на том порешили. Ева заберет девочку в свое купе после того, как сама малышка проснется. Вика обязалась известить Еву об этом.

Покинув гостеприимное купе, Ева направилась в свое купе, дверь которого была закрыта. Кротиха тихонько постучала в дверь. На стук никто не реагировал.

– Наверное, Гоша куда-то ушел, а может даже уже и спит, – подумала про себя юная пассажирка и направилась к окну в коридоре вагона.

Время было где-то уже около восьми вечера.

Пролетающие через окно вагона деревни и другие полустанки постепенно одевались в пелену надвигающихся вечерних сумерек. Это было особенно заметно, когда поезд проносился среди густых лесов. Наблюдение за всем тем, что пролетало в темном окне перед Евой, неожиданно прервал Гоша, только что вышедший из купе. Мужчина был в черных брюках, в белой рубашке и при галстуке в полосочку. Только сейчас девушка поняла, почему никто в купе на ее стук не отвечал. Гоша переоделся и переоделся ради молодой девушки, ради Евы. Так думала Ева, а может ей просто так хотелось думать…

Гоша обратился к Еве как к давно уже знакомой девушке:

– А куда наша молодая мама девала свою дочь?, – опять весело, как и раньше, спросил мужчина. При этом он широко открыл рот и обнажил белые зубы. Красивые зубы Гоши Еве понравились. Ей на какой-то миг стало не по себе, когда она вспомнила кривые зубы Генриха Петровича, которые были желтого цвета от постоянного курения.