Сатана

До начала занятий оставалось три минуты и, как назло, не было учительницы истории, урок которой планировал посетить партийный чиновник. Увидев запыхавшегося трудовика, который своим внешним видом показывал, что он преисполнен желанием выполнить любое поручение инструктора райкома партии, Касаткин предложил Федору Ивановичу остаться в учительской. В случае отсутствия учительницы, тот мог бы оказать посильную помощь в организации урока. Вошедший не заставил себя упрашивать, хотя в голове осознавал, что в школе не было принято отпускать детей на такие работы без учителя.

Внимательно и преданно разглядывая строгую физиономию партаппаратчика, Киселев понял: иницатива сейчас бессмыслена, да и наказуема. В школе организация показного урока для чиновника шла к краху. Молодой учитель своей интуицией чувствовал, что у улыбающегося чиновника в душе было явное беспокойство. И он не ошибался.

Александр Иванович, приехавший в эту деревеньку по-принципу «не предупредили и не ждали», целый час сидел в пальто.

Он явно был обделен вниманием, это его очень раздражало. Разные мысли приходили в голову чиновника. В одном был уверен на все сто процентов. Собрать негативный материал в этой забытой Богом деревне ему и раньше никакого труда не представляло. В данный момент это было и вообще без проблем. Негатив уже «шел», но чиновнику легче от этого не становилось. Его переполнял гнев, бесила немощь людей, которые не могли встретить ответственного партийного работника по-человечески, не говоря уже о выполнении каких-либо неписанных субординаций. «Залетного» раздражала и замдиректора, которая, кроме слез, ничего не могла из себя испустить. Что-то положительное чиновник находил в учителе труда. Этот человек Касаткину импонировал больше всего, чем те, которых он встретил сегодня в этой деревне. Ему нравилось и то, что этот учитель пришел раньше в школу, чем остальные педагоги.

Историчка появилась в школе через минуту после звонка, на дворе и в школьном коридоре уже никого не было.

На чиновника учительница позитивного впечатления не произвела. Это была довольно пожилая женщина, очень худая, в очках. Левое стекло очков было сильно треснуто, поэтому на морозе покрылось не то инеем, не то какой-то белой оболочкой. Узнав о том, что из райкома партии будут проверять ее урок, подслеповатая учительница по-женски запричитала. Анна Петровна, так ее звали, трясущимися руками принялась протирать очки.