Швабра и Веник, или Блюз в двенадцать тактов

И только вождь мирового пролетариата с портрета на стене смотрел на нашу жизнь, протекающую в классе, с ироничным прищуром.

Перед тем, как открыть дверь, я взглянул на предпоследнюю парту в крайнем ряду – Ника искоса на меня посмотрела, отчего у меня в животе, как всегда захолодело, усмехнулась едва заметно и опустила взгляд.

За дверью я постоял, отошел немного дальше от двери и саданул по стене кулаком. Ну и дурак, только руку ушиб. Морщась от боли и потирая костяшки пальцев спустился на первый этаж и вдруг услышал голос нашей первой учительницы, Татьяны Михайловны, доносившийся из приоткрытой двери с табличкой «1«А» класс:

– Когда приходит осень, листья на деревьях желтеют и что делают?.

. Кто ответит?.. Коробков, пожалуйста…

Я замедлил шаг и остановился за дверью, чтобы послушать, как ответит первоклашка Коробков.

– Листья отваливаются, – сиплым баском сказал он.

– Нет, Коробков, неверно – так не говорят. Подумай хорошенько…

– Отпадывают? – неуверенно сказал Коробков.

В классе послышались смешки.

– Опять неверно, садись Коробков. Кто скажет, как надо правильно говорить? Максимова, пожалуйста…

– Листья опадают, Татьяна Михайловна, – тоненьким голоском ответила Максимова.

– Совершенно верно, молодец Максимова!

Я прокрался мимо двери и вышел на крыльцо школы, уже посмеиваясь про себя. Сентябрьский воздух был свеж и прозрачен, со школьной спортплощадки доносился стук мяча и азартные крики, листва кленов во дворе школы только начала желтеть и некоторые листья действительно отва… тьфу ты, нет – опадали, и одинокий школьный дворник дядя Миша собирал метлой их в кучки.

Я остановился на крыльце и несколько раз глубоко вдохнул чистый аромат осени, выгоняя из легких запах краски, еще стоявший в школе после летнего ремонта, из сердца досаду, а из головы неприятные мысли. Посмотрел на небо – облака так же неспешно плыли в одну сторону, но каравелла уже растворилась в прозрачной голубизне.

Откуда-то из открытого окна соседней со школой пятиэтажки донеслась музыка – тонко запели скрипки с ритмом ударных, словно звали куда-то, потом вступило фортепьяно и духовые. Прекрасная вещь оркестра Поля Мориа, «Love Is Blue», в которой есть несколько замечательных серебряных ноток. Вообще-то и жизнь была почти прекрасна, если не считать нескольких затруднительных моментов.