Хардкор

Стоял ровно, словно вырубленный из ствола истукан, не обращая внимания на шевелящийся вокруг нас лес. Казалось, что они приближались отовсюду. Серые щупальца ползли со всех сторон, но где-то там, в глубине черного леса, угадывался их владелец. Огромная, ощетинившаяся зубами-кинжалами пасть, маленькие глазки, выискивающие новую жертву. Он подавлял волю, и хотелось лишь одного – бежать как можно быстрее.

Пальцы Олега выводили огненные узоры. Они складывались в руны, те – в слова, порождающие магию.

Древнюю, словно мир, когда Землю покрывали клокочущие огнедышащие вулканы, а в небе носились драконы – могучие, не те жалкие подобия, обитающие нынче во льдах. Я вжался в мох, глубоко вздохнул, наполнив легкие воздухом, и погрузил лицо в вязкую жижу.

Олег закричал. Надо мной с ревом пронеслась стена пламени, и наступила тишина.

Я поднял голову и огляделся. От тумана не осталось и следа – его сдуло огненным ветром. Поляну покрывал обгоревший мох.

Сохранились лишь его нижние, пропитанные водой слои. Вокруг поляны стояли объятые тишиной и дымом обугленные деревья. Воняло горелой плотью – приблизительно такой запах бывает, когда осмаливают над огнем курицу, избавляясь от остатков перьев. Кончик ветки во рту Олега тлел, словно зажженная сигарета.

Он опустил руки и посмотрел на меня. Наверное, похожий взгляд был у моего друга в детстве, когда стул опустился на голову Клопа.

Чего в нем больше – торжества или растерянности?

– Ты очень опасный человек, – сказал я, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду.

– Минутку, – нахмурился Олег и затушил у меня на спине горящую куртку. – Пойдем отсюда скорее. Они могут вернуться.

– Сомневаюсь, – сказал я и окинул взглядом обгоревший лес.

* * *

Дорога вела к горизонту, бежала среди леса, но деревья не осмеливались на ней расти, лишь наклоняли ветви, словно в тщетной попытке поймать проходящих путников.

Изредка дорогу перебегали пепельно-серые белки и сердито цокали на двух людей, вторгшихся в их лесное царство.

– Далеко еще до Вормса? – спросил Олег, жуя торчащую изо рта травинку.

– Насколько я помню, топать еще около часа, – ответил я.

– Помнишь… Странное ощущение, будто в нас живут сразу две личности – одна настоящая, а другая придуманная. Только уже начинаешь сомневаться, кто из них кто.