Хардкор

Гулльвейг – травница, ушедшая на север за своей мечтой, покоряющая мужчин роковая женщина и одновременно искусный лекарь, исцеляющая раны. Она не вернулась из похода, оставшись во льдах.

Бирта была воительницей, не знавшей пощады. Ее стремительных мечей, способных ловко разделить надвое падающую дождевую каплю, страшились враги. Но мечи не способны защитить от предательства и удара в спину.

Осталась лишь Илва. Самая осторожная и не желающая покидать город.

– Гулльвейг умерла? – все еще не веря, вновь спросил я.

– Да, – сказала Илва.

Олег опустил руку мне на плечо, и я не нашел силы ее сбросить.

– И нет, – добавила Илва. – Ведь я – это же она, Гулльвейг лишь покинутое мною тело.

– Нет, она другая. Возьми, – я достал из кармана золотой цветок и протянул Илве. – Он мне больше не нужен.

Говорят, что из золотых цветов можно приготовить отвар, надолго сохраняющий молодость. Они распускаются за перевалом воющих духов в ночь, когда зима достигает своего пика. Цветы пробивают лед и расцветают – желтые пятна на снегу.

Сорванные, они покрываются настоящей золотой коркой, под которой сохраняется сок, дарящий молодость. Если его, конечно, правильно приготовить, иначе текущая под золотом белесая жидкость лишь яд.

– Возьми, – повторил я.

Илва осторожно взяла цветок и поднесла к лицу, вдыхая несуществующий аромат – золотые цветы не пахнут.

– Почему ее трое? – спросил у меня Олег. – Как это может быть?

– Иногда, когда позволяет игра, чаще всего в начальных версиях, игроки могут создать для себя несколько персонажей.

Между ними можно переключаться в любой момент, проживая сразу несколько историй. Одно сознание, но разные судьбы.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – улыбнулась Илва. – Я не спорила, когда ты пытался рассказать, что мы живем в придуманном мире. В конце концов, люди могут верить во что хотят. Но будь добр, не касайся моей жизни. Я всегда была такой, сколько себя помню.

Она не вспомнит себя из реального мира. Я не знаю, кто она в жизни, и не могу вернуть ее воспоминания.

Илва так и останется трижды рожденной.

За входной дверью притаилась ночь.

– Мне надо выйти наружу, – сказал я.

– Зачем? – удивилась Илва. – Это опасно.

– Я потерял след Ежика.

– Как?! – воскликнул Олег. – Когда?

– Кто такой Ежик? – спросила Илва.

– Его сын. Я выйду и тут же вернусь.

Я осторожно выглянул за дверь, затем ступил на порог в чернильную ночь. Скрипела на ветру голова волка. Город освещала полная луна.