Великий Кристалл. Памяти Владислава Крапивина

С тех пор как умерла мама, ему никогда не было так горько и одиноко. Однажды ему показалось, что рядом с ним плачет кто-то еще, он даже замолчал, прислушиваясь, но в вагоне стояла тишина, нарушаемая лишь постукиванием колес.

Вместе со слезами ушла боль, и Вальку потянуло в сон. Он расшнуровал ботинки, подложил под голову рюкзачок и, накрывшись курткой, улегся на сиденье. «Даже если утром меня поймают, я буду далеко, ? подумал он. ? Очень-очень далеко».

* * *

? Да проснись же ты!

Чья-то рука нетерпеливо трясла его за плечо.

Валька приоткрыл один глаз и тут же зажмурился ? яркое дневное солнце ослепило его.

– Оттуда ты взялся? ? Девичий голосок звучал требовательно и слегка испуганно.

– Чего? ? протянул он, усаживаясь.

Пока он спал, куртка сползла вниз, и теперь на полу вагона красовался бесформенный синий комок.

– Ну? ? торопил его голосок.

Валька машинально подхватил куртку, поднял глаза и пропал: такую красивую девчонку он не видел никогда. Красивую, рассерженную и немного растерянную.

Брови недовольно сдвинуты, огромные зеленые глаза смотрят на него недоуменно, как на ископаемое. Он мысленно окинул себя взглядом и погрустнел. Так и есть, ископаемое. Лопоухий, с неопрятным ежиком на голове ? парикмахер из Татьяны Михайловны был куда хуже воспитателя. Неприглядную картину довершали ботинки, стоящие на самом виду, ? со сбитыми носами и рваными шнурками.

– Чего ты ко мне прицепилась? Отвали.

Он намеренно был груб, но девчонка не уходила.

– Ты знаешь, куда мы едем? Почему здесь деревья желтые?

Валька опять хотел огрызнуться, но тут его взгляд упал на окно. Действительно, желтые. С некоторых начала облетать листва, и теперь они топорщились голыми ветками. И никакого снега. Даже если поезд повернул на юг, потеплеть так быстро не могло.

– Не мог поезд за ночь проехать столько, чтобы лето сменилось осенью, ? словно прочитав его мысли, неуверенно произнесла незнакомка.

– Лето?

Только сейчас Валька заметил, что она одета по-летнему.

Мягкие сандалии, брючки до колен, цветастый топик, оставлявший открытыми загорелые руки. В вагоне было не слишком холодно, но ее кожа покрылась пупырышками.

– Держи. ? Он протянул ей куртку, оставшись в стареньком свитере.

– Спасибо.

Голые коленки, торчащие из-под зимней куртки, выглядели нелепо, и Валька почувствовал себя увереннее.

Девчонка уселась рядом, а он, наоборот, привстал, чтобы осмотреть вагон. Кроме них никого.