Анатомия смерти

В квартиру Гомельских на Тверской Курбатов вошёл в сопровождении участкового в форме капитана полиции. Получив соответствующие инструкции, капитан не лез с разговорами, молча сопровождал Максима по комнатам. Кровь на полу и стенах отмыли, но местами в пазах паркета и в углах зала под плинтусами попадались едва приметные бурые пятна. Курбатов прошёл в детскую и сел за письменный стол, больше напоминавший школьную парту. Против стола стояла зелёная доска из стекла, обработанная наждачной бумагой. Число и месяц так и остались нестёртыми.

18 февраля.

Курбатов открыл ящик стола и осмотрел его содержимое. Тетрадки с прописями, детскими рисунками зверей и человечков. Угадывалась рука ребёнка. Голова кошки напоминала что-то среднее между львом и собакой, только в полоску. Возможно, даже подразумевался тигр. Мордочка белки обладала человеческими чертами: брови, нос и губы бантиком, а хвост значительно превышал размеры зверька и выглядел как огромный столб, к которому белка прислонилась спиной.

Туловище собаки имело сходство с лошадью. На мысль о собаке наводило наличие ошейника и отсутствие гривы и копыт.

Максим не мог представить, чтобы автор рисунков, так неуверенно владеющий карандашом, мог записывать сложные математические формулы. Представить Корнееву в роли физика-теоретика у него тоже не получалось. В монологе Гомельского не было сказано, куда делись записи с формулами. Курбатов осмотрелся, встал и обошёл комнату. В огромной корзине с детскими игрушками посторонних предметов не наблюдалось: машины, конструкторы и всякая всячина.

Курбатов перебрал книжки на полках. В основном это была детская литература на русском, английском и французском языках. Здесь были всевозможные книги познавательного содержания, рассказывающие о планетах солнечной системы, о крупнейших городах мира, альбомы с пейзажами и картинами Эрмитажа, Дрезденской галереи и Лувра. Никаких учебников по тригонометрии или высшей математике. Максим обратил внимание на отсутствие книг по шахматам. Если учесть пристрастие ребёнка к игре, это казалось странным. У постороннего человека, окажись он в этой комнате, не оставалось бы сомнений, что здесь обитает ребёнок подготовительной группы детского сада. Создавалось впечатление, что кто-то умышленно создал необходимый антураж в детской.

– Кто убирал в квартире? – обратился Курбатов к участковому.

– Домработница. С моего разрешения. Вроде бы все процедуры, предусмотренные законом, проведены.