Улыбка экстрасенса

Но, что говорить, подождите немного. Впрочем, пройдемте в зал.

Мы поднялись. Помещение было около сорока квадратных метров. И современный чешский сервант стоял от двери в метрах семи совсем маленькой горкой.

Хозяин достал из серванта альбомом старых фотографий.

– Это мой отец, Искандер Курбанович. Он работал в органах и вышел в отставку генерал-лейтенантом КГБ. У него очень интересная молодость. В шестнадцать лет он провел отряд красноармейцев по тоннелю под Амударьей и участвовал в пленении Джунаид-хана.

А первым командиром был человек с гордым именем Беркут. Вот он!

И здесь Бяшим-ага посмотрел на меня:

– Вы, Дима, с ним как одно лицо.

Я взял фотографию, и увидел… себя, но уже, наверное, таким, каким должен стать лет в тридцать.

Динка выхватила фото. Она жадно разглядывала неизвестного нам Беркута и сверяла его со мной.

– Точно! Ты видел сон про себя. Ты и был Беркутом!

– Ей, дочка, о чем ты? Откуда ты знаешь имя этого человека?

– Сейчас расскажу! Это так необыкновенно.

Но один вопрос к вам, Бяшим-ага: когда Беркут умер?

– Его расстреляли в 39-м году.

– Расстреляли?

– Да, тогда многих военных расстреливали. Моему отцу повезло. Его мать была какой-то родственницей Калинину. Ну, если знаете, его в СССР называли Всесоюзным старостой.

– Знаю, – хмуро ответил отец. – Он-то свою жену не спас от сталинских лагерей. Но, о чем вы говорите, Бяшим и Дина? О каком сходстве?

– Мы все сейчас расскажем, – воскликнула девушка.

 – Да, Дим? Расскажем?

Она посмотрела на меня. Я кивнул головой.

Меня это история стала пугать. И я снова рассказал свой сон. Когда я остановился, а это были слова о кинжале из Дамаска, то Бяшим-ага схватился за сердце. Тотчас откуда-то выскочила его жена. Она стала что-то говорить по-туркменски, указывая на нас пальцами.

– Гит! – услышал я знакомое по сну слово.

Женщина тотчас же ушла.

– Это третья жена, – сказал Бяшим-ага.

 – Клавдия уехала на Брянщину. Детей у нас не было, но появились идейные, как говорили раньше, разногласия. Вторая жена была совсем никчемной. Я отправил ее к родителям через месяц. А Бахар чуткая, но всегда в панике за меня. Почему я схватился за сердце? Нет, я не болею. Ну, Дима, друг, узнаешь ли ты вещь, которую я сейчас покажу?

Старый товарищ отца указал на огромный ковер. И только сейчас мы заметили на его фоне висящий кинжал.