По зову памяти

– Ты мои мысли читаешь, – сказал я.

Мама внезапно побледнела. Казалось, вся кровь в одно мгновение отхлынула от ее лица.

– Почему ты это сказал?

И неясно, к кому она обращалась.

Я промолчал.

Отец плечами пожал:

– Даже не знаю. Просто к слову пришлось – пошутил. А у тебя такой вид сделался, будто ты призрака увидала.

Прежде чем ответить мама слегка откашлялась.

– Сыночка, не спеши сюда. Пока жив – живи.

День был жарким, вечер душным – требовался хороший дождь, чтобы освежить природу.

И, как по заказу, гроза надвигалась с северо-запада, потянул свежий ветерок. Я открыл окно в своей спальне в палисад – люблю экстремальные явления стихии.

Предзакатный свет уже померк. В комнате сгущались сумерки. Началась гроза с проливным дождем – буквально струи хлестали по окнам, и мне пришлось прикрыть свое.

– Одни мечты сбываются, другие нет, – сказал я.

– Ты о чем это? – спросил отец.

Они сидели с мамой на диване напротив телевизора, но смотрели в окна на разгул стихии.

– У меня есть враги, улизнувшие с нашего света на ваш.

– Неужели ты им собираешься мстить? – ужаснулась мама.

– Нет, только поговорить – теперь без амбиций и эмоций; расставить все точки над i; выяснить, кто чего стоил – теперь, когда все стало неважным, простым и понятным.

– Давайте лучше ляжем спать, – забеспокоилась мама. – Нам еще сюда для полного счастья твоих райкомовских пьяниц не хватало….

– Мы не будем здесь драться – только поговорим…

– Я сказала – нет! Свет выключаем и по кроватям.

Гроза пронеслась – за окном шел мелкий и нудный нескончаемый дождь.

Я растянулся с комфортом в своей старой кровати. Но спать не хотелось – решил отвлечься от реальности и помечтать. Как бы ни был злобен и подл наш мир с его алчностью и коварством, безобразной смертью, настигающей нас рано или поздно, его отражение за мистической чертой, называемое Тем Светом, можно назвать праздником жизни.

Ветер стих, но дождь продолжался – я открыл окно спальни – он с шелестом падал на листья вишней, мерный и нескончаемый.

Когда вернулся от окна к кровати, в ней лежала девушка.

– Не тревожься, – раздался голос ее в полумраке. – Я не призрак, я материализована твоей памятью.

Ситуация предполагала испытание мужества и здравого смысла, но не памяти.

Я чуть было не спросил – кто ты? – но сухо сказал:

– Вовсе я не встревожен.

– Неужели? Я не ожидала подобного хладнокровия.

Эти слова сопровождались легким скрипом кровати.