Путь кочевника

Но сейчас Кан думал не об отце, не о том, кем он был и жив ли он еще. Сейчас ему вспомнился день, когда они с мамой почти дошли до края лабиринта… до его верхнего края. С утра дорога пошла вверх. Они долго взбирались по ней, таща за собой ноши. Стены становились ниже, делались более сыпучими, черными. Наверху показалась трава. Кан жутко испугался. Он чувствовал, как часто дышит мама, но временами она задерживала дыхание, чтобы прислушаться. Ни один странник не видел того, что скрывается там, на вершине.

Это было против самой природы странников. В какой-то момент мама Кана остановилась, долго смотрела вперед.

– Кажется, я вижу верхушку, – с надеждой проговорила она. – Давай, Аканто, осталось немножко, и мы пойдем вниз.

Кан облегченно вздохнул, и побрел следом, стараясь не поднимать глаз. Он боялся увидеть то, что прячется на поверхности. Всю дорогу у него тряслись ноги, как никогда в жизни.

Кан отхлебнул теплого чаю, тряхнул головой. Ему не нравились сегодняшние воспоминания.

Может, это место навевало их, а может, ночной кошмар. Поднявшись поутру, Кан был убежден, что крик матери ему приснился. Она и раньше предупреждала его об опасности во сне.

Покончив с чаем, Кан убрал вещи в повозку и пошел дальше.

Лабиринт снова раздался вширь, пошел вниз. Стены его стали ровными, прохладными у самой земли. Ветерок донес щебет птиц и журчание ручья. Кан остановился, прислушался, внимательно осмотрел дорогу и ветки кустов – кажется, чужаков у ручья нет.

Он пошел быстрее.

Вода струилась прямо из стены лабиринта, падала на землю и текла вниз, теряясь за поворотом. Ручей был прохладным, искрился в лучах солнца, весело журчал. Кан наклонился, зачерпнул ладонями воду, понюхал и сделал небольшой глоток. Оставшейся влагой он омыл лицо и вспотевшую шею. На руках остались темные следы мокрой пыли.

Кан наполнил бурдюки, что лежали в повозке, задумчиво поскреб щетину.

Затем он достал мешочек с пеплом, бросил немного в котелок и залил водой. Развел небольшой костерок и дал воде закипеть. Пока смесь булькала, Кан изредка помешивал ее, а через какое-то время слил в две глиняные бутылочки. Одну, та что была закопченной и с широким горлышком, поставил на огонь, изредка подбрасывая в костер сухой хворост. Время от времени он заглядывал внутрь, и если жидкость испарялась, подливал смесь из второй бутылки.