Путь кочевника

Он тяжело дышал, тело понемногу расслаблялось. Он блаженно прикрыл глаза, откинул голову, утёр рукой выступивший на лбу пот. Кан знал, от чего страдает старый странник. Он много раз видел распухшие от долгой ходьбы без легкого воздуха суставы. Он и сам боялся, что когда-нибудь его ноги откажут, а потому всегда носил при себе настой и лечебную мазь.

– Давно ты здесь?

Голос Кана звучал ровно, но внутри уже шевелился давний страх остаться без ног.

– Всю свою жизнь, – старик лукаво уставился на Кана, словно ждал, когда тот оценит его шутку.

Кан слишком устал, чтобы смеяться. Он только чуть прищурил глаза, изображая тень улыбки, затем уточнил:

– На этом месте.

– Хе, – не то кашлянул, не то усмехнулся старик. – Дня четыре уже лежу. Может больше. Разве это так важно? Главное ведь, что я здесь буду лежать и после твоего ухода. Здесь я останусь, пока не сдохну. Хе, – снова крякнул старик.

Кан задумчиво и немного рассеяно смотрел на него. Вид больного, но еще сильного странника заставлял его снова вернуться мыслями к цели его пути.

Есть ли он, этот выход из лабиринта? А если есть, почему странники стареют и умирают в его стенах? Почему никто из них не выбрался, не построил новый мир из того, что всю жизнь тащит за собой в повозке? И если выход существует, почему этот старик так несчастен, ведь его ношу разберут по частям сотни других странников, и кто-то из них сможет выйти из лабиринта, построить свой первый дом за его стенами. И в этом доме найдется место частице ноши старика. Он сам будет там.

Кан понимал, почему старик несчастен. Он знал, что его ноша так и останется стоять здесь, пока не истлеет или ее не разнесет ветром по лабиринту. Всё, что собирает странник до конца жизни в свою повозку, никому, кроме него, не нужно. Только в детских сказках вещи странников обретают новую жизнь за стенами лабиринта. Кан слишком долго прожил, чтобы понимать, как выглядит правда.

– Останься со мной, – голос старика стал тише, из него почти исчезла насмешка, словно он смеялся над судьбой, приковавшей его к этим кустам и этому повороту лабиринта.

 – Я хочу поговорить.

Сердце Кана сжалось. Он услышал в словах старика больше, чем тот готов был сказать вслух. Он услышал страх – страх умереть в одиночестве. Но законы странников запрещали провожать в последний путь соплеменников.

Кан отвел глаза, отвернулся. Подошел к ноше и стал бездумно перебирать вещи. Только спустя минуту он понял, что ищет.

– Я скоро умру.