Убийство Стюры Гашиной

Проще надо бы и справедливее. Честно живёшь – живи долго: заслужил. Сподличал – умри. Как только чаша терпения переполнилась грехами – тут и срок тебе.

– Интересно, – искренне подивился я, заглянув в его глаза.

Жёлтые белки его от курения ли, от плодовоягодных ли вин тускнели лежалой костью.

Сначала подумал, что мужик этот из тех людей с низкой культурой, у которых реакция порой несоизмерима с поведением окружающих – за намёк они могут оскорбить, за пустяк – ударить. Но мысли высказывал интересные.

– А вы тут не шурупы.

– В смысле?

– Не шурупите ни хрена в любви – живёте одними инстинктами, да и то примитивными.

– Ну-ну, просвети, – подзадорил я.

А Таня обиженно поджала губы:

– Было бы кого любить.

И презрительным взглядом обвела зал.

Темнолицый следом повернул голову:

– Какие это женихи? На работе колотятся, в разговоре торопятся, пьют давятся – разве понравятся?

Складно у него получилось и в самую точку.

Почувствовал жгучий, почти профессиональный интерес к незнакомцу.

Таню воспринимал спокойно – понятны были её радостно-телячья философия и амёбистое ощущение жизни. В темнолицем почувствовал человека незаурядного.

Исключительность всегда поражает, а потом начинает беспокоить – где же оно, твоё, личное, ни на кого и ни на что не похожее? Разве оно отпускается не всем? Пусть не поровну, но всё-таки даётся, должно даваться. Потому что мы люди единого человеческого мира, и перед матушкой Природой в чём-то все равны.

До исключительности мне далеко – есть кое-какие слабости.

Более всего на свете люблю свою работу в газете. На втором месте – интерес к красивым женщинам. И это был конкретный недостаток – в мире наверняка существовали вещи посерьёзнее, более внимания достойные. Но, признаюсь, они меня так не занимали, как, например, разбитная барменша Танька.

Но незаурядность, оригинальность мне всё-таки были присущи. Выражались в том, что все абсолютно помыслы и действия в конечном итоге обращались к газете.

Раздевая барменшу взглядом, я думал не о том, как затащить её в постель, а как возникающие ощущения можно отразить в прессе, проскочив редакторские рогатки.

Но я отвлёкся. Сосед мой снисходительно слушал, а Таня рассказывала о своей жизни:

– Мужик мой первый очень хотел мальчика. Вычитал в иностранном журнале, что беременная мать должна пить уксус, и поил меня каждый день. Верно, родился мальчик, но с кислым выражением лица. Весь в папку.