Гнев Стикса – 2

Надвинув очки, он осторожно выглянул из-под края оконного проема наружу, взглянув на небо. Солнце было уде почти в зените.

– Зовите Черных.

Три десятка Черных атомитов, толкаясь в дверях, быстро входили в комнату, по пути передавая друг другу комки марли с остатками споранов.

Подойдя к одному из них, Старший за локоть вывел его в ту часть комнаты, куда доставали яркие солнечные лучи и сорвал маску, которая скрывала нижнюю часть лица. Бросив копье, Черный инстинктивно прикрыл лицо руками.

– Опусти руки, – приказал ему Старший, встряхнув за шиворот трясущегося от страха Черного.

Старший пристально осмотрел кожу, смазанную солидолом и не нашел незащищенных участков.

– Тебе больно?

Черный отрицательно замотал головой.

– Так чего же ты боишься света?

Он повернулся к толпе Черных: – Я дал вам эту мазь. Теперь вам не надо бояться обжигающего светила. Теперь вы сможете охотиться всегда. Сегодня у вас будет первая охота.

– Там, – он указал рукой в сторону блокпоста, – ваша дичь.

Убейте ее и принесите мне. Самые достойные и смелые охотники получат в награду часть добычи и целые шарики.

Довольные услышанным, Черные гортанными звуками, выражали свою радость.

Старший обернулся к помощнику: – Я с воинами обойду людей с тыла. Жди, когда тень переместится сюда, – он ногой отчертил на полу полосу в нескольких сантиметрах от отбрасываемой краем окна тени, – начинай посылать Черный вперед тройками. Пусть быстро бегут вперед.

***

Полуденное солнце знатно припекало.

Драп, чья очередь была стоять наблюдателем, смочил берет и набросил его на голову. Стало чуть свежее, но только голове. Форма раскалилась. От нагревшегося под прямыми лучами светила пулемета пыхало жаром, как от печи. Пот, спадая с бровей на ресницы, щипал глаза, заставляя часто их протирать платком.

В очередной раз осмотрев поле со стороны Зоны, он успел заметить крупную перепелку, перебежавшую из поля в лесополосу, а значит, с той стороны пока никого быть не должно.

Несколько воробьев, совершенно не стесняясь присутствия людей, с шумом дрались из-за брошенного куска хлеба, своим щебетаньем украшая нудную обстановку на посту.

Пересменка в три часа дня. Еще целых три часа на солнцепеке. Драп уже не раз задумывался, чтобы перейти в другое подразделение, где была хоть и не такая зарплата, но было какое-то разнообразие. И шабашки, в свободное от службы время. Годовой срок контракта в роте «Уран» истекал только через четыре месяца.