Город мертвой ночи

Так все считают.

– Нет.… Нет, ты не смеешь так говорить! Ты вообще, кусок гнилых ниток… Ты не должен сейчас разговаривать. Ты не умеешь это делать. Тебе понятно?

– Я живой. А ты неудачник.

Сергей вдруг неожиданно осознал, с кем именно он ведет диалог. Внутри стало холодно. Предсмертный страх заполнил артерии, провоцируя течение пота.

– Неудачник.

– Неудачник.

Начало раздаваться отовсюду. Сергей бросился в центральный проход, чтобы найти хоть какое-то спасение.

– Дебил.

– Идиот.

– Ты ничего не добьешься.

– Неудачник.

– Придурок.

– Никчёмный лузер.

Весь офис подло шептал громким шепотом неприятные слова. Где-то внутри кукол шевелились их тряпичные языки, говоря то, что резало тело Максимова без ножа.

Он не мог придумать ничего больше, как в припадках кидаться, то в одну, то в другую сторону. Их было слишком много. Они бредили, как сборище сумасшедших, для которых не существует банальной логики.

И если он применит к ним силу. Если начнет отрывать эти ужасные шерстяные головы, разрывать эти нитяные рты, то это ничего не изменит.

У него не хватит сил, чтобы сделать такое. Ведь кукол здесь явно больше нескольких десятков. И вообще, где гарантия, что их можно заткнуть? Вдруг их ужасный шёпот – это вечное явление, которое началось само собой, чтобы теперь никогда не кончаться.

– Господи! Да заткнитесь вы уже, наконец! Замолчите! Я не такой. Я нормальный… Обычный человек. Зачем вы это несёте?

– Нет. Ты неудачник.

– Ты хуже остальных.

– У него синдром Дауна.

– Он больной.

– Больной псих.

– Неудачник.

Сергей вдруг почувствовал себя одиноким. Настолько одиноким, что его оторванность от общества обрушилась на спину бетонной плитой. Слезы подступили к глазам. Захотелось плакать и валяться по всему коридору, под проклятия этих черных, ужасающих кукол.

Чтобы окончательно не сойти с ума Максимов направился к выходу. Он закрыл лицо руками и согнулся, сгорбив спину.

Едкий дым шипящих проклятий, вырывающийся из неживых ртов, обволакивал его со всех сторон, буквально не позволяя идти.

Казалось, что старый проход между перегородками стал длиннее. Он был буквально бесконечным. По нему надо было ходить часами, выслушивая ругань тех, перед кем ты бессилен. И мирясь с этой темнотой, от которой не было возможности скрыться.

Тут все странным образом замолчало. Тишина повисла звоном люминесцентных ламп. Какое-то время Максимов шел, прислушиваясь к собственным шагам. Потом он осторожно остановился.