Золотая ловушка

Бояться нечего. Даже если выстрелят, они не будут в нас целить – бабахнут по курсу, как приказ лечь в дрейф или подойти к борту судна. Нас наверняка рассмотрели в подзорную трубу и увидели, что в пироге есть белый. Нет, не будут стрелять по нам.

Только подумал, раздался громоподобный выстрел – ядро, утюжа воздух, будто взбираясь по барханам, пронеслось далеко впереди, взорвалось на берегу, подняв приличный букет песка и спугнув тучи птиц.

Точно предупреждают. А может, пристреливаются?

Из-за форштевня корабля показалась шлюпка и устремилась в нашу сторону.

По три весла на борт – ходко идут и скоро нагонят. Можно скрыться в прибрежных кустах, но жалко пирогу бросать, и я не привык упускать не единой возможности – подналег на весло. Шаман молился своим богам, а я сражался до последнего.

Шлюпка шла уже параллельным курсом много мористее, когда я резко направил пирогу к берегу. На шлюпке поднялся стрелок – раздался выстрел ружья, и пуля улетела в кусты, пропев над нашими головами. Следующая пуля пробила пирогу, но мы из нее уже выскочили и побежали в чащу.

Снова раздался пушечный грохот – ядро взорвалось где-то в лесу. В ответ яростный вопль множества глоток. Навстречу нам из кустов выскочили индейцы – десятка два воинов и принялись осыпать пулями и стрелами гребцов в шлюпке. Один, кажется, упал.

Вот дуболомы! Ну, кто же воюет так? Могли бы, сидя в кустах, дождаться преследователей, которые наверняка погонятся за нами, и всех втихаря перерезать. Я не кровожадный, но и не дурак – случится война, буду воевать по-настоящему.

Шаман по-юношески прыгнул в кусты, когда над головой прогудело ядро и взорвалось впереди. Мою прыть сковывал мешок с золотом.

Что за воины, пришедшие нам на выручку – какого рода-племени? Не попали ли мы из огня да в полымя? Но шаман беспокойств не выказывал. Обменялся индейскими жестами с главным из них. И эта церемония изрядно у них затянулась.

Вскоре мне стало скучно. Старался прислушиваться и кивать головой, когда шаман указывал на меня, что-то объясняя предводителю краснокожих, но всякий раз чувствовал, что мозги мои превращаются в кашу.

В конце концов плюнул на эти попытки и принялся смотреть по сторонам.

Мы были скрыты тропической зеленью от посторонних глаз – обстрел берега из пушки прекратился. Воины сидели и даже лежали, не обращая внимания на переговоры. Только мы втроем стояли – а мешок оттягивал плечо.

Скинул его в тень под развесистым деревом и сам улегся отдыхать.