Золотая ловушка

Честно говоря, это был мой единственный безрассудный поступок. Даже мои взаимоотношения с женщинами всегда представляли собой тщательно разученные пьесы – каждый акт и каждая сцена просчитывались еще до начала представления. Не то чтобы я был холодным и бесчувственным, просто предпочитал оставлять за собой возможность выбраться из любовных историй прежде, чем увязну в них слишком глубоко и придется резать по живому.

Теперь, с момента встречи со старым шаманом, события обрушивались на меня так быстро, что я не успевал уворачиваться.

Мне необходимо было переварить это все и подвести кое-какие итоги. Но мне никак не удавалось начать мыслить ясно – рассудок сбивался. Черт бы побрал это золото, эти деньги, эту Мэри из оружейного магазина, ее красоту и желание продать мне большую партию современного оружия. Мне еще некуда его везти. Сначала следовало попасть к губернатору и купить остров…

До встречи с шаманом все было понятно и обстоятельно. Теперь события понеслись вскачь. Сегодня вечером у нас с Мэри рандеву в салуне «Голубой кит».

Она хочет мне всучить несколько сот стволов – кольты, винчестеры, ружья… и патроны к ним. А я хочу затащить ее в постель. В конце концов, я согласен на то и на это. Но она требует деньги, а оружие, похоже, уже готово к передаче в руки покупателя, но мне пока негде его спрятать.

Остров… мне нужен остров. Нет, не так. Время… мне нужно время. Но как быть с Мэри, винчестерами и… со всем остальным?

Решив довериться ходу событий, почувствовал изрядное облегчение.

Приветствуя осторожность, я презираю нерешительность. Если суждено мне во что вляпаться, то и черт со мной – прости меня, Господи! Вспомнив красоту Мэри, расхрабрился – хотя на самом деле не стоило бы.

Я почему стал бродягой-охотником? Лишь потому что принадлежу к тем людям, которых называют бирюками – к тем, кто редко испытывает потребность в обществе себе подобных. Да, конечно, у меня были друзья. Трудно даже представить, на что был бы похож мир без друзей. Еще были женщины, хоть я и убежденный холостяк.

Но любви, говорят, даже такие подвержены.

Помню Мариналь – стройную блондинку с упругими как яблоки грудями и фигуркой, достойной кисти художника. Сам не знаю, как меня угораздило в нее влюбиться – хотя в ней конечно было нечто еще помимо спокойной души и совершенной внешности. Мариналь обладала какой-то мягкостью флоры и почти животным теплом. Она была словно остров, куда можно пристать после плавания по бурному морю, обретя покой и утешение.