Завтра будет ещё лучше!

Мария профессиональным взглядом оценила её размер и взяла здоровенный разделочный нож.

– И что ты так долго возился? – недовольным тоном спросила она, не поворачивая головы. – Ну? Хочешь сказать, уже всё собрал?

– Ведёрко… – упавшим голосом ответил Павлик, понимая, что с каждой секундой его шансы погулять таяли, как весенний снег. Мальчик поднял руки с исколотыми пальцами, чтобы показать маме, каким тяжким трудом ему далась каждая ягодка, каждая обобранная веточка, каждая пригоршня крыжовника. Между прочим, крыжовины ещё и кусались как настоящие морды дракона.

А боль от укусов и героическое преодоление все чудовищных препятствий повышало самооценку. Тем более, его сам Гагарин обещал взять на Марс. Мамка оценит, конечно оценит – это она для вида ворчит. Просто ей жаль несчастную курицу. Кому понравится замахиваться таким жутким ножом на беззащитную птицу?

– Пока все кусты не оберёшь – не пойдёшь на улицу, – рявкнула Мария, не поворачивая головы. Начнёшь жалеть щенка – вырастет таким же козлом как папаша и бросит семью.

Лучше сразу поставить на место, сломать его лень и волю, чтобы не смел даже слова поперёк вставить.

– Но мама-а! Можно… можно, я хотя бы клубнику буду собирать? – в глазах Павлика заблестели слёзы, как только он представил, сколько ещё будет мучиться с этими противными кустами. – Мы вместе с Гагариным полетим на Марс! Полетим обязательно, понимаешь? И выведем для марсиан самую вкусную клубнику! А мне за неё медаль дадут!

– Что ещё за чушь? Клубнику любой дурак соберёт.

А ты сначала хоть несколько вёдер крыжовника собери, лентяй! Тоже мне – мужик! Ты сопля и раздолбай, а не мужчина! – Мария подняла руку и одним мощным ударом разрубила курицу пополам.

Павлик побелел так, словно это его полоснули ножом. Казалось, расчленённая курица с болью смотрела на него, будто пытаясь сказать что-то важное…

***

Он потёр виски и с явной неприязнью посмотрел на густой куст, который щетинился колючками, словно провоцируя садовника.

Надо будет вырубить его! Вырубить к чертям! Чтобы… место не занимал!

Павла вдруг бросило в пот, сердце гулко забилось.

В ушах хрустел звук разрубаемой курицы.

Огород уже не выглядел уютной планетой, его личным островком безопасности. Каждая деталь раздражала и напоминала о чём-то.

Сорняки выглядели жестоким укором его лени – сколько не вкалывай, а трава всё равно остаётся! Как на зло из-за забора послышался беззаботный смех соседей – они праздновали очередной день рождения.