Где наша не пропадала – 3

Там и почище, и радиации почти что нет. Вода опять же имеется питьевая… Дома в низине сохранились. Наших-то там к тому времени никого не осталось, заселяйся в любой и живи.

Слушаю и молчу. Спрашивать, почему они отсюда не ушли, не хочу, не моё это дело. Мало ли у кого какие причины остаться были…

– А потом они по округе пошли. Деревни уцелевшие прижали, всех, кто тогда на дачах оставался, к рукам прибрали… – и тут же заторопился, зачастил, глотая слова. – Что тут тогда творилось… Бабий вой стоял на всю округу.

Их же много оказалось, и все с оружием! Парни молодые, злые… Ужас…Зверьё натуральное. У нас тогда народу больше было, так мы организовались, отпор хотели дать. Не получилось ничего. С лопатами против автоматов и гранатомётов ничего не сделаешь. Побили тогда нас всех, мы последние, кто живой остался. Теперь батрачим на них…

– А зачем они сюда пришли? Ну и жили бы там у себя…

– Ты чем слушал, паря? Говорю же, нет теперь там ничего! Ни Прибалтики, ни Европы! Выжженная голая земля, одна сплошная радиация! Вот они сюда и перебрались, кто чудом уцелел.

Да лучше бы сдохли все там! – в сердцах махнул кулаком мужичок и на удивление как-то резко успокоился. – Живут хозяйством. Тут же и птица, и скотина много где осталась. Даже нам потом кое-что роздали, чтобы присматривали за ней. Ну и мародёрят по округе, не без этого. Хоть от города, по слухам, почти ничего не осталось, но всё равно добра там можно найти очень много.

– А радиация?

– А что радиация? В Чернобыле люди жили, и мы, значица, тоже проживём.

А если и подохнем, так поскорее бы. Нельзя так людя?м жить…

– Так ушли бы…

– Куда? Да и не уйдёшь никуда теперь, эти не выпустят.

– А на востоке что?

– Не знаю, никто ничего нам не говорит. Только знаю, что эти, – Митрич мотнул лохматой башкой куда-то за спину, – далеко на восток опасаются ходить. Очень опасаются…

– Получается, где-то там наши?

– Получается… Так ты так и не сказал, откуда такой незнающий объявился?

– Да тебе-то какая разница? – отмахнулся от неудобного вопроса.

– Мне? – переспросил меня Митрич. – А я теперь тут вроде старосты. И вечером меня обязательно спросят, что за новый человек у нас в хозяйстве побывал. Эти-то точно не промолчат. Так что ты или уходи сейчас же подобру-поздорову, или придётся тебе вместе с нами нашу судьбинушку горькую разделить…

– А парень ты молодой и смазливый, – вклинилась и подхватила разговор женщина.