Под крыльями Босфор

Нужно было отчитаться за день перед Каульбарсом, отметить ему же всех отличившихся, передать штабистам использованные фотопластины и получить новые, проконтролировать послеполетные работы и подготовку самолета к последующим вылетам. Это еще стрелкам сегодня повезло – пострелять не пришлось. Поэтому и пулеметы не нужно было чистить и набивать ленты.

А город взяли утром. Ночью даже мы хорошо слышали доносящиеся с передовой выстрелы и взрывы, видели зарево от пожаров. Наши два транспорта обеспечения, несмотря на практически непрерывную работу по обслуживанию техники, умудрились подойти за вчерашний день к городу и уже в стремительно накатывающих на истерзанную землю сумерках остановились на внешнем рейде Константинополя, как раз на виду лежащей на боку туши «Гебена».

И потому-то каждый раз после очередного вылета нам было все проще и проще возвращаться «на базу». Проще и ближе.

А мне, несмотря на усталость, так и не удалось выспаться. Почему-то, как только закрывал глаза, так сразу чудился в плеске волн скрип лодочных уключин.

А ну как заснешь, а в это время нас начнут какие-нибудь янычары атаковать? Подплывут тихонечко на лодке под покровом ночи (а южные ночи темные – в двух шагах ничего не различишь, особенно когда небо дымом затянуто и луна через этот дым еле-еле пробивается своим бледным светом), перережут лётный и технический состав, пожгут самолеты вместе с нашими сонными или уже безжизненными тушками, и хана. Так что, несмотря на выставленный многочисленный караул из состава лётных экипажей и вахты транспортов, мне все равно не спалось.

Но не все были такими же мнительными и осторожными, как я. Экипаж дрых без задних ног. Даже казачьи души в лице Игната и Семена страха не ведали и сопели себе спокойно в две дырки на жестком фанерном полу «Муромца», словно находились сейчас дома и нежились на пуховой перине под мягким родным бочком. Изредка просыпались, вслушивались в громыхающую ночь, сверкали коротко блеском открытых глаз и снова засыпали, убедившись в отсутствии непосредственной опасности.

И лишь когда снаружи что-то развиднелось, тогда и я провалился в крепкий сон. Словно одним махом в яму ухнул. Отключился.

Поспать так и не удалось.

Вот как раз в тот момент, когда я наконец-то успокоился и расслабился, меня и вызвали через вестового на совещание к командующему. Пришлось продирать глаза, кляня свои ночные страхи, срочно приходить в себя и добираться до флагмана на посыльном катере.