Как я стал Богом. Путь к себе

Заключённые без колебаний вернулись в камеру предварительного заключения. Заметив среди них сержанта Маслюкова, дежурный возмутился:

– А ты куда? Смотри, Маслюков. Где твой табельный?

Блоха вернул оружие.

– И чтоб ни гу-гу, – погрозил Морозов пальцем и закрыл стальную дверь.

3

Лишь только Владимир Иванович Ручнёв шагнул на ступеньки райкома партии, дверь предупредительно распахнулась.

– Милости просим, Владимир Иванович. Я знал, что однажды вы вернётесь.

– Ты кто? – спросил Ручнёв, вглядываясь в заросшее щетиной лицо ночного сторожа.

– Вобликов, завотделом пропаганды и агитации, помните?

– Здесь что делаешь, зав?

– Работаю, Владимир Иванович, как должен работать каждый, кому дороги идеалы революции и родной Советской власти. Сторожу, одним словом. Вы проходите, проходите: здесь никого больше нет.

– Пришёл, наш родименький, вернулся, – суетился Вобликов, пропуская в здание музыкальной школы, а прежде – районного комитета партии, его бывшего первого секретаря.

 – Ну, теперь порядок будет. А я вот здесь сижу, поглядываю – чья возьмёт. Не верится, что в Лету канули наши могучие устои, наша всепобеждающая идеология.

– Что, аппаратчики за власть перегрызлись? – усмехнулся Ручнёв.

– Хуже, Владимир Иванович, гораздо хуже. Строили мы коммунизм, думали вот-вот и на века, а подул ветерок покрепче – и нету его, одни развалины остались.

– Что городишь? – Ручнёв остановился в полутёмном фойе.

– Правду, истинную правду, Владимир Иванович.

Сколько раз в жизни убеждался в могучей, всепобеждающей силе большевистской правды. Наш советский человек всегда эту правду почитал. Могу ли теперь врать? – обиделся Вобликов.

– А кто портфели захватили? – насторожился Ручнёв.

– Так ведь что интересно, – сторож вознёс указательный палец. – Все партийцы бывшие. Где-то мы с вами, Владимир Иванович, проглядели-недоглядели за криводушными людишками: подняли, обласкали, а они в ответ – даешь демократию, долой КПСС! Хотя нет, вру, наверное.

Не так власть перекрашивалась. Один дурак брякнул, как вождь когда-то, с броневика, а толпа подхватила. Номенклатура наша нет бы рот заткнуть крикунам, тут же стала подстраиваться да пристраиваться, чтобы власть не потерять да кусок пожирнее отхватить от народного пирога. Вот так и развалили великий и могучий Советский Союз.

– Ты о Вожде поосторожней, – заметил Ручнёв, размышляя об услышанном.

– А-а, – махнул рукой Вобликов.