Нижеисторий

Конечно же, сеть отсутствовала, но что было странным, заряд сохранился на 100%. Получается, в инвентаре он не расходовался, хотя в жизни похвастаться долгой работой этот телефон не мог.

Ни уведомлений, ни каких-либо признаков жизни телефон не подавал, поэтому Арсений стал изучать инвентарь дальше. Следующей он взял Осиновую палку – это была действительно обыкновенная палка, только смотрелась она максимально дебильно в руках. Сами представьте стандартную такую руку, которая держит палку из пикселей. Как это вообще?

Хмыкнув, Арс убрал палку обратно в инвентарь тем же способом, что и доставал, и принялся за самый лакомый кусочек.

«Часть разорванного послания». Конечно же, оно оказалось кашей пикселей, походивших на обрывок бумаги, на котором невнятно было написано: «Никому не до…»

Больше там ничего не было. «Дамс, может быть что угодно, но предположим, это – никому не доверяй. Система же не зря мне подкинула этот кусок в самом начале игры». Тут в голове звякнуло.

Мысли об игре и то, что он тут находится, стали уже какими-то привычными за это короткое время.

Мало того, он чувствовал себя вполне адаптировавшимся и даже сильным в этом мире. Казалось, что существует связь между ним, системой и всем этим пиксельным мракобесием. Он точно может ее использовать, правда, пока не знает как.

Ладно. Стоило выдохнуть и двигаться дальше. Несмотря на то, что карась пропал так внезапно, после его слов на «радаре» появилась точка, указывая, в какую сторону нужно идти. Поразительно, но теперь Арсений мог передвигаться не только «влево» и «вправо», а в любом направлении.

 Это, правда, нисколько не изменило мир, который прорисовывался по ходу движения, и через несколько десятков метров была просто черная стена.

«Да, помню такое в старых играх, компы просто не имели мощности прорисовать все это, и приходилось ограничивать мир «туманом». Тут, правда, заморачиваться не стали и просто забабахали черную стену».

Мир тем временем показывал всё новые свои грани. Арсений раньше не слишком обращал на него внимания, ну декорации и декорации.

 Теперь он стал подмечать, что, несмотря на явное отсутствие вменяемой графики, мир довольно хорошо проработан. Мало того, он жил своей жизнью.

Птицы летали и издавали восьмибитное чириканье. Бабочки садились на траву, а деревья шевелили кронами, в которых гулял странно озвученный ветер. Ко всему прочему, можно было сказать, что это действительно «Добрая» часть этого мира, а точнее, как они сами ее называли, «Светлая».