Легенды нашего края. Байки у костра

– Страшно, – сказала Вера. – Страшно, когда убивают человека. Страшно, когда опускается человек.

Зубков стал серьёзным очень, сел, кончив разливать:

– Я не подросток, но мне тоже страшно. Ведь их там целая организация – какая-то ассоциация колдунов чёрной магии. Мотив, Димон, который ты так тщетно выдумывал, прост до банальности. Выпендриться хотела Анна Аникеевна перед своими коллегами. Чтобы раз – и в ведьмины дамки. Люду придушили её сообщники, а разыграла так, будто силой чёрной души своей загнала девушку в петлю.

– Что же мы всё о мрачном, – Линда подняла рюмку. – Разве для этого собрались?

Зубков снова встал, в руке рюмка, вздохнул полной грудью, припоминая тост, а сказал о другом:

– С Питера к бабке на защиту адвокат прикатил – прощелыга ещё тот. Гляди, чего накапает – преступников выпустят, а Диму на их место.

– Почему? – округлила глаза Вера.

– А модно сейчас – улики, добытые незаконным путём, не являются доказательством.

– Яша, – Линда легонько постучала вилкой о рюмку.

 – Пирог стынет.

Ночь, кладбище, кошмары

Человек всегда был и будет самым

любопытнейшим явлением для человека…

(В. Белинский)

Эту историю в разное время рассказали мне незнакомые между собой люди.

Поставив точку в конце Ханифкиного повествования, я перечитал и обеспокоился – не всё в ней вяжется и стыкуется. Упущен самый драматичный момент – визит на кладбище бравого прапорщика и пальба из пистолета. Хотел было отложить написанное до лучших времён, но пришла мысль – быть может, после публикации ещё кто-нибудь из участников событий откликнется, объявится и расскажет свою версию той кошмарной ночи, иль дополнит уже известное.

Итак….

Рассказ Антона Семченко

Этого парня я знал давно, но никогда не имел желания сойтись с ним поближе. Раздражали его панибратские замашки, плоский юмор, неуёмное желание выпендриться. Он плохо учился в школе, не служил в армии и, окончив где-то какие-то краткосрочные курсы, работал кем-то на комбинате хлебопродуктов «Злак».

Поэтому я относился к нему с настороженным недоверием, когда судьбе стало так угодно, чтобы именно мне первым пришлось искать его общества. Недостаток умственного развития мешал ему постигнуть мою брезгливую отчуждённость. Он принимал меня за интеллигентного хлюпика и с удовольствием брал под своё покровительство. Естественно, я тяготился такими отношениями и мечтал о том дне, когда услуги этого парня мне будут не нужны.