Зарисовки в рассказах

Я вынул изо рта сыр и, показывая на себя, спросил:

– Я? У меня?

В кухне зазвенела по полу кастрюля, и раздалось громогласное, похожее на смех и крик одновременно:

– А-а-а-а-а-а-ага-га-а-а-а-а…

Зажав сыр зубами, я спокойно взирал на Лисичку.

– Спо-о-о-ой, све-е-ети-и-ик, не стыди-и-и-иись! Что, ежели, сес-сес-сестрица…

Не знаю, как у меня так вышло, но после этих слов Леночка увидела перед собою две дули. Зал грохнул. Действующие лица на сцене замерли.

Мы не могли продолжать свой спектакль в таком шуме. Артисты попросили тишины.

– Товарищи, родители, ребята! Давайте успокоимся и досмотрим эту удивительную постановку наших замечательных актеров, – директор лагеря вышел чуть вперед.

Зрители с отдельными всхлипываниями и хахами успокоился и мы продолжили.

– Спой, светик, не стыдись! Что, ежели, сестрица… При красоте такой и петь ты мастерица, ведь ты б у нас была царь-птица!

«Вещуньина с похвал вскружилась голова,

От радости в зобу дыханье сперло,-

И на приветливы Лисицыны слова

Ворона каркнула во все воронье горло…»

Я сидел, не шелохнувшись с потухшим взглядом, и смотрел в зал.

Ну, посетила меня резко грустинка. Зубами я качал вверх-вниз большой бумажный кусок сыра… А из глаз почему-то потекли слезы.

– И на приветливы Лисицыны слова Ворона каркнула во все воронье горло…, – повторил голос.

Зал затих, словно минута молчания.

Ухо отчетливо слышало жужжание мух на окнах и под потолком.

– Спой! – кто-то выкрикнул из зала.

– Спой, светик, не стыдись! – начало гулом раздаваться со всех сторон… и переросло в скандирование с бурными аплодисментами.

Я вобрал в легкие носом столько воздуха, только, сколько было можно. Расправил крылья. Приподнялся на ветке и, что было силы, заорал в полное горло:

– Ка-а-а-а-а-а-ар-р-р-р-р-р-р!

«Сыр выпал – с ним была плутовка такова».

Зал аплодировал стоя. Со всех сторон раздавалась громогласно:

– Молодцы! Браво! Бис! Бис! Бис!

Участники сценки стояли с улыбками на лицах и отпускали поклоны. Я лежал за столом и растирал затылок, которым ударился при падении, после своего «Кар!».

Папа на руках вынес меня на улицу, где мы всей семьей присели на лавку. Все, кто проходил мимо нас говорили: «Смотрите! Это тот мальчик, который играл Ворону!».