Ява

Они заходили в кабинеты, располагающиеся по обе стороны прохода. На дверях были только номера «1», «2», «3» и так далее.

С каждой минутой юноша начинал волноваться. Скорее всего, от неизвестности и от той атмосферы, которая царила в коридоре. С каждым перемещением военных, Валерка всё больше ощущал запах гуталина и ему, почему-то казалось, что идущий офицер направлялся именно к нему, чтобы разобраться о неявке по двум предыдущим повесткам.

Из помещения номер один вышел офицер. Валера хорошо разбирался в войсковых чинах ещё со школьной скамьи, когда он принимал активное участие в военно-спортивных играх «Зарница» и был членом подросткового клуба «Юный друг пограничника».

По двум просветам и одной большой звёздочке он без труда определил звание.

Майору на вид было лет тридцать, тридцать два. Холеный службист, франт. Яванский предположил, что он всю свою карьеру сделал в военкомате и никогда не служил в регулярных войсках.

– Раздеваемся в проходе. Сидим и ждём, когда вызовут. Не спать.

Услышав свою фамилию, отвечаем громко и чётко: «Я» – и заходим в первый кабинет, – отчеканил военный. Он прицепил металлическими кнопками на дверь с номером один табличку «Терапевт», и скрылся за ней. Валерка успел заметить, что в комнате за столом сидел пожилой мужчина в белом халате.

Призывники всё прибывали. В коридоре второго этажа толпилось много юношей и их родителей. Ребята складывали одежду на стулья, лавки, свешивали на гвоздики на стенах и на края патриотических плакатов.

Яванский присел на край лавки. В его руках была папка зелёного цвета с внутренним бумагодержателем. В ней находились справки из техникума и института с ходатайствами об отсрочке от весеннего призыва. Письменное заявление родителей, заявление Валерки, ходатайство с места работы. Характеристики из техникума и ДОСААФа.

Раздеваться он не спешил, так как призывников на медкомиссию начали вызывать в алфавитном порядке.

Чтобы не мешать другим, юноша вышел на лестничную площадку.

Но и здесь было много переговаривающихся людей. Кто-то что-то рассказывал, остальные слушали, смеялись и о чём-то бурно спорили. На Валерия это всё как-то давило, и он вышел во двор. Возле входа мелкими группками и в одиночестве курили молодые ребята и их отцы. Взрослый мужчина что-то быстро говорил юноше и жестикулировал. В нескольких метрах от здания несколько парней громко что-то обсуждала. Из их разговора до Яванского доносились только обрывки матерных слов.