Ява

Освободи место. Вот. Сейчас заправлю заварник. Наташа, ты, сколько сахара кладёшь?

– Две ложечки, – почему-то от обращения на «ты» ей стало легче.

Сестра Валерия начала деловито разливать чай по кружкам. Её присутствие и несмолкающее щебетание придавали гостье больше уверенности и спокойствия.

– Ну, жених, выкладывай всю правду, – Нина Николаевна пристально взглянула в блестящие глаза Яванского-младшего.

– Какую?

– Сынок, не пудри мне мозг. Я женщина, мать. Мне достаточно было посмотреть на эту несчастную девочку, чтобы понять всё.

Она беременная, и, я полагаю, уже месяца два. Ты чего меня вчера морочил? Не мог сразу прямо сказать?

– Я же тебе честно… Просто ты не поняла.

– Слушай, откуда у тебя эти замашки?

– Мама, есть такая поговорка: «Евреем можешь ты не быть, но по-еврейски жить обязан». Шутка. Давай не портить вечер. А? Я же не знал твоей реакции, поэтому и постарался подготовить… как бы заранее…

– Она родителям уже говорила?

– Ещё нет.

У неё мама очень вспыльчивая. Она боится её.

– Хорошо. Вот сейчас за столом всё и обсудим. Тебе же, паразиту, в армию идти. Каково же ей одной, незамужней, будет ходить с пузом, и рожать без мужа? Надо очень быстро решать со свадьбой…

– Мама, ты куда? Мы об этом…

– Меня только понесло, а вас, паразитов, уже занесло. Всё будет как у людей. И сватовство, и помолвка, и свадьба. Ты хотя бы подумал своими «куриными» мозгами, где вы будете жить? На что? На нашей шее висеть? Ну, хорошо, пока служишь, она однозначно будет с нами, а вернёшься со службы?.

. Ой, всё не то. Валерка, сынок, что же ты у меня такой непутёвый. Вначале сделаешь, а потом думаешь…

На кухню вбежала Марина:

– Мамочка, у меня всё готово. А вы торт ещё не порезали?

– Всё, идём, – хозяйка посмотрела на своё чадо, – порежешь, сложишь на блюдо и неси в зал.

11

Валера нарезал небольшой торт «Ночка» и, сложив его на блюдо, торжественно вошёл в комнату.

Мама рассказывала смешную историю из его детства. Папа ухаживал за гостьей, предлагая ей, то конфетки, то печенье. То пытался выяснить, какая музыка ей нравится. На столе перед Наташей лежал семейный альбом. Раскрыт он был на фотографиях годовалого сына. Девушка преобразилась. Она успевала слушать Нину Николаевну, отвечать Владимиру Леонтьевичу и восхищаться, вторя Маринке.