Шербурские зонтики для «Адмирала Сенявина»

Он думал о своем неизвестном пока будущем задании: почему его, еще не вполне оправившегося после злосчастной операции в Ляошане, перебросили самолетом в Восточно-Китайское море на уже шедший в Индийский океан «Сенявин»? И почему крейсер, не задерживаясь в Индийском океане, встретив там новый черноморский танкер-заправщик, прошел Суэц, Средиземное море, Гибралтар и направился прямиком на север? При проходе Гибралтара крейсер провел под днищем дизельную лодку, скорее всего, проекта 641-буки.

Это можно было предположить по замедленной скорости крейсера при пересечении пролива и намеренно завышенной шумности главных турбозубчатых агрегатов и полной мощности турбин. Главстаршина Симушкин не знал, что своей непонятной пока командировкой он обязан командующему ТОФ, который уже готовился потерять погоны, но Сима его спас. Вообще-то, если точнее, то его спас тот «покупатель» в Батайске, в областном призывном пункте, которого поразил маленький, в 163 сантиметра ростом, качок, хотя качком-то его нельзя было назвать, скорее мускулистым и жилистым одновременно хлопцем, пульс у которого как был до внезапного падения в яму – теста на психологическую устойчивость – 62 удара в минуту, так и остался таким после падения, такого «покупатель» до того никогда не наблюдал. Специалист с ТОФа считал, что боевой пловец с такими габаритами быстрее выйдет из торпедного аппарата и при меньшем потреблении кислорода из баллона проплывет дальше, чем шестифутовый американский «морской котик». Но даже и этот «покупатель» не представлял, насколько он попал в точку, выбрав Санька. Еще учась в восьмом классе на спор он достал дно знаменитой ямы на реке Ворскле возле древнего монастыря недалеко от Ахтырки. Глубина ямы тогда достигала 32 метра, и он пробыл под водой так бесконечно долго, что спорившие с ним пацаны заплакали и побежали к его родным сообщать, что Санек утонул. Он пробыл под водой тогда почти три с половиной минуты, и этот рекорд уже никому не повторить. С тех пор яма обмелела почти вдвое. С шестифутовым ростом тоже все обстояло прекрасно, ибо, участь в последнем классе, он любил прикалываться на танцах, заставляя громил вытирать за собой свои плевки или выброшенный на пол мусор. За что его и выгнали потом с первого курса МГУ, и он уехал к тетке в Вольнодонск.