Рассвет Тьмы

Это оказался почти обычный элитный, очень большой рабочий кабинет: в дальней стене было узкое, меньше полуметра, окно, боковые стены были заставлены книжными шкафами, буквально забитыми книгами, на полу лежал толстый ковер, на котором стоял письменный стол, с аккуратными стопками каких-то деловых документов и книг. Стены были обшиты чем-то очень похожим на лакированное дерево, а с серого потолка по углам свисали короткие магические светильники, светящиеся мягким желтоватым светом.

Мать обошла стол своей плывущей походкой и уселась в кресло, обтянутое темной кожей.

Получившийся контраст белой кожи атар и темного кресла завораживал. Орин, под тяжелым взглядом матери, посадила меня в одно из кресел, расположенных напротив нее (мои ножки не доставали до пола), и замерла за моей спиной, почти не дыша. Мать, медленно оглядев меня, произнесла, скользнув взглядом из-под пушистых ресниц по свитку, лежащему перед ней на столе:

– Сейчас, мой сын, ты познакомишься со своими родственниками, сестрами и братьями.

Хоть многие и считают, что это рано, я думаю, опираясь на доклад твоих учителей, что ты готов к вступлению в семью. Со всеми вытекающими правами и обязанностями. Ты меня понимаешь, Ашерас?

– Да, мать.

– И еще, с данного момента ты должен называть меня при любых встречах, где присутствует хоть кто-то, включая орин, кроме нас двоих, – матриарх и никак иначе. Я ясно выразилась?

Вот и первый айсберг.

– Да, матриарх.

– Ну что ж, хорошо, что я в тебе не ошиблась.

 – Мать встала с кресла и не спеша подошла ко мне. От ее походки я на мгновение забыл, где я и кто я. Остановившись рядом, мать протянула мне руку:

– Идем, Ашерас.

Мать взяла меня за правую руку и, наклонившись влево, из-за того что я доставал ей ладошкой только чуть выше колена, медленно вывела из кабинета. Пройдясь по длинному коридору, мы вошли в довольно большую комнату. Первое, что бросилось в глаза, – то, что все присутствующие в ней были атарами.

Почти все из них составляли пары, занятые разговором со своим оппонентом, и, на мой взгляд, в комнате был настоящий светский прием, где все почти равны по статусу и давно друг друга знают. Самая многочисленная группа состояла из высокого беловолосого высшего, разговаривающего с черноволосыми молодыми атарами, внимающими каждому его слову. Две мои старшие пепельноволосые сестры сидели в креслах напротив и сверлили друг друга взглядами.